Список на ликвидацию - Лорел Гамильтон

Но как бы там ни было, мы с Ники вошли в офисную дверь вслед за Лисандро рука в руке. Нас сразу окутал густой и темный аромат кофе, струящийся будто отовсюду. До меня дошло, что я уже и не помню, когда в последний раз кофе пила. Как так получилось? День выдался хлопотный, но все же…

Портье, который на месте преступления волновался, не потеряет ли он работу, отвернулся от полного кофейника и улыбнулся. На этот раз короткие каштановые волосы у него были аккуратно расчесаны и не слишком подходили к просторной футболке супергероя, джинсам и привычным кроссовкам, будто причесывала его мама, а одевался он сам.

— Свежий кофе, не хотите? — спросил он, подвинул к переносице сползшие очки в серебряной оправе. Жест автоматический, как у многих очкариков бывает.

— Пахнет настоящим кофе, — сказала я, таща за собой Ники к источнику соблазнительного запаха. Да, надо бежать ловить преступников, но даже рыцарям добра нужен кофе.

Он широко улыбнулся:

— Босс говорит, что у меня кофе должен быть готов в любое время. А что кофе должен быть фальшивым — такого он не говорит.

— Ход ваших мыслей мне нравится, — ответила я.

Он поставил три чашки и стал наливать очень темный и густой кофе.

— А ты кофе любишь, — сказал Лисандро у меня за спиной.

— Спасибо, мне не надо, — попросил Ники.

Клерк (как его зовут, я забыла начисто) остановился в процессе, уронив капельку на внешнюю сторону чашки.

— Прошу прощения. — Он поставил кофейник на кофеварку, достал салфетку и вытер вторую чашку. — Я рад, что среди вас кто-то его пьет. Обидно, когда хороший кофе зря пропадает.

Мы с Лисандро взяли себе по чашке, Ники вернулся в состояние бдительности, будто кто-то мог сейчас выломиться из стены и напасть. Но он был прав. Ему и мне надо было научиться справляться с тем, что заставляло нас все время тереться и касаться друг друга, или же мне придется отправить его домой. И точно так же было рядом с Домино — только с ними двумя из прибывших из Сент-Луиса была у меня метафизическая связь. Раз так, значит, что-то не так у меня с метафизикой, а это плохо.

Я вдохнула запах кофе, позволила себе закрыть глаза на миг, просто насладиться минутой. По запаху уже было ясно, что тут не нужны ни сахар, ни сливки. Этот кофе и сам по себе хорош.

— Чем я могу быть вам полезен, маршал? — спросил меня портье.

Я открыла глаза, улыбнулась:

— Извините, кофе меня отвлек.

Он тоже улыбнулся и пожал узкими плечами:

— Рад, что мог чем-то улучшить вам жизнь. Очень неприятная вышла история с раненой девушкой… маршалом.

— Спасибо, — ответила я. — Мы вообще-то приехали взять из ее комнаты одежду и отвезти туда, в больницу.

— Так она поправилась?

Я пожала плечами и улыбнулась неопределенно. Вряд ли служба маршалов хочет, чтобы о превращении Карлтон в вервольфа стало широко известно, и уж точно не хочет этого Карлтон.

— Нам всем нужны номера, — сказал Лисандро.

Я кивнула, и он был прав, вернув меня к делу. Что со мной за чертовщина? Я теряю сосредоточенность в разгаре дела — а это на меня не похоже. В такой степени, по крайней мере.

Портье зашел за конторку и спросил:

— Сколько вас? И согласны ли вы жить не в отдельных номерах?

Я стала было отвечать, но в офис вошли Бернардо и Олаф. Олаф едва не задевал головой потолок — у меня мелькнула мысль, как неудобно быть таким высоким, что потолки тебе низковаты. Хотя у меня такой проблемы нет.

— Горячий кофе! — радостно предложил портье, стуча по клавиатуре. — Сколько вам номеров?

Я посчитала про себя, отпивая глоток кофе. Вкус вполне соответствовал аромату — объедение.

— Три с двумя отдельными кроватями каждый.

— Спасибо, Рон! — сказал Бернардо еще издали и направился к кофейнику.

То, что Бернардо помнит имя портье, улучшило мое мнение о нем. Будь портье женского пола, я бы этого ожидала, но что он запомнил имя мужчины, чтобы быть дружелюбным, навело на мысль: а что если заигрывания Бернардо — всего лишь уровень общения, на который я с незнакомыми людьми не выхожу?

— Значит, места для шестерых, — подытожил Рон, стуча по клавиатуре.

— Ага.

Олаф подошел к конторке.

Рон бросил на него беспокойный взгляд, вроде бы оценивая, насколько лысая макушка Олафа близка к потолочным плиткам.

— Кофеварка вон там, — сказал он.

— Нет, спасибо, — ответил Олаф своим рокочущим голосом.

— Он ни кофе, ни чаю не пьет, — пояснила я.

— Буду знать, — сказал Рон, и видно было, каких ему трудов стоит не пялиться все время на Олафа.

— Мы только вражью кровь пьем, — сказал Ники.

— Как?

Рон перестал печатать и уставился на Ники.

— Он шутит, — пояснила я, глядя на Ники сурово. Этот взгляд ясно говорил ему: перестань.

— Есть два номера наверху возле ваших прежних номеров и один внизу. Вас устраивает?

— Нам нужно быть рядом с номером Аниты, — сказал Ники.

— Аниты… то есть маршала Блейк?

— Да.

Рон ввел еще что-то.

— Очень жаль, но ничего лучше пока нет, пока никто не выехал.

Лисандро стоял возле двери, выглядывая наружу и попивая вкуснейший кофе. Он явно оценил напиток, хотя добавил к нему сливок до цвета загорелой кожи, и сахару, наверное, тоже насыпал. Я хотела назвать его слабаком, но решила, что оно того не стоит, потому что и сама тоже стала иногда добавлять сахар и сливки. Не надо бросаться камнями, камень может отскочить и стукнуть тебе по лбу.

У меня вдруг закружилась голова. Я удержалась на ногах, оперевшись на конторку, Ники поймал меня за руку.

— Что с тобой?

— Голова закружилась, — ответила я.

Колени стали подкашиваться, кофе пролился на стенку конторки. Ники поймал меня за локоть, не дал упасть.

Лисандро свалился мешком. Пустая чашка покатилась по полу. «Блин, это же кофе!» — подумала я, но сказать это вслух не получалось. Я потянулась за пистолетом, но руки слушались слишком медленно. Ники держал весь мой вес на одной руке, прижимая меня к себе, вытащив уже пистолет. И у Олафа был пистолет в руке.

Бернардо с пистолетом в руке свалился на пол. Проклятый кофе пятном разлился по вытертому ковру.

Рон, портье, протягивал руки:

— Я не знал…

Олаф выстрелил ему в грудь, и выстрел прозвучал как взрыв. Я старалась сосредоточиться, остановить проклятое кружение, качающийся мир, и в какой-то момент увидела за стойкой открытую дверь, черную и пустую, но я знала, что она не пуста. На секунду отчетливо был виден черный плащ и белая маска, мгновенно исчезнувшая размытой полосой, так что выстрелы Ники и Олафа пришлись в темноту.