Убить Ланселота - Андрей Басирин

Время, время…

Осень пришла в Циркон мгновенно, расцветив улицы багрянцем и пурпуром. Оки, привычный к чудесам цивилизации, только плечами пожал – он-то уже насмотрелся. Зато Харметтир блаженствовал. Идея смены времен года вызывала в душе варвара трепет.

В Аларике существовало одно-единственное время – зима. Она разделялась на зиму мокрую, снежную, морозную, вьюжную, голодную… тем не менее это была все та же унылая пора, очей огорченье.

Шли дни, а Харметтир оставался все тем же неотесанным дикарем. Из-за этого каждое утро варваров начиналось с перебранки.

– Брось это, о позор торосов дивных! Это мусор.

– Но, Длинная Подпись, я купил эту кучу листьев у дворника всего за двадцать денье.

– Да зачем они тебе? Все сундуки листьями забиты!

Харметтир подмигнул и принялся делать таинственные знаки. Обычно он так себя вел, когда задумывал прибыльное дело. А прибыльные дела Большого Процента оказывались сущим проклятием для окружающих.

– Ладно, ладно. – Оки махнул рукой. – Спускаемся вниз. Надо позавтракать и допросить новых свидетелей. Зачем тебе листья, потом расскажешь.

– Хорошо, – согласился Харметтир. – Эй, Гилтамас! Где ты, лентяй и обжора?

Маленький сильф состоял на службе у варваров. Они хотели и Летицию взять, переписывать бумаги, но не сложилось. Вытерпеть нытье жертвенной девы не смог даже привычный ко всему Харметтир.

Выгоняя старуху, он прочел такую вису:

Душу вытряхнула споро, превратив в песок унынья,

И пилою притуплённой распилила ум и уши.

Оки не мог с ним не согласиться. С уходом старой жрицы варвары зажили спокойно.

Ступеньки наигрывали веселые аларикские мелодии. Оки бежал вприпрыжку; спутник его шагал размеренно, тяжело перенося вес с ноги. Заслышав шаги, Горацио встрепенулся. Со временем все трактирщики учатся распознавать постояльцев по походке.

– Утречко доброе, господин Харметтир. Приветствую вас, господин Оки.

Перед варварами появилось плетеное блюдо с дымящимися лепешками. Рядом – чашка Лигурийского соуса «песто» и бутылка вина.

– Вас дожидаются трое, – шепнул Кантабиле. – По виду – шпионы.

Трактирщик заговорщицки подвигал бровями и исчез. У него были свои резоны Мешаться в игры посетителей – дело убыточное. Господа варвары строят из себя заговорщиков и шпионов? Бога ради! Горацио не поленился, сходил в Бахамотову Пустошь и все подробно изложил кому надо. Из канцелярии прислали соглядатая – востроносенького, щупленького, в огромной шляпе с обвисшими полями. Соглядатай засел в «Чушке»; он торчал за печкой днями и ночами, выпивая и закусывая – Кантабиле нарадоваться не мог, глядя на его счета.

Варварам было все равно: следят за ними или нет. Харметтир обставил дело такой таинственностью, что народ в «Чушку» валом валил, как на представление. Доходы трактира выросли. Горацио подумывал, уже, когда варвары съедут, нанять лицедеев – чтобы те продолжили традицию.

– Эй, Гилтамас, глянь – хвоста нет?

Сильф юркнул под кресло, завозился.

– Никак нет, господин Длинная Подпись.

– Ну слава богу. А то и у стен бывают уши.

– О, не беспокойтесь. Наш стол стоит посредине зала. Никакие стены не подкрадутся.

Оки принялся насвистывать «Зантицию». Харметтир задумчиво покусывал закладку гроссбуха.

– Смотрит? – спросил он.

– Улыбается.

Соглядатай действительно смотрел и блаженно улыбался. С работой ему повезло. Господа большие деньги платят, чтобы в цирконскую оперу попасть, а тут – представление. Да еще и приплачивают. И кормежка дармовая.

Харметтир поманил к себе первого из «шпионов». Тот подошел, робко озираясь, уселся на табурет.

– Больше вороватости, – приказал Харметтир, – Ну?

Варвары не переигрывали. Оки прекрасно знал цивилизацию и южан. А Харметтир всю жизнь провел в снегах, охотясь на пингвинов и снежных ухохотней, Первейшая истина, которую он усвоил, такова: нет лучшей маскировки, чем выглядеть тем, кто ты есть на самом деле. Тролли-ухохотни обожают человеческое мясо. Посмотреть на одинокого варварского охотника сбегается вся стая.