Игра теней - Глен Кук

Даже сам я ворчал, поднимаясь в такую рань. Мы спешно позавтракали, причем мои героические командиры скучковались, дабы выведать хоть что-нибудь о моих замыслах. Напротив моей палатки на палаточном шесте сидела ворона, кося глазом на меня — а может, на Госпожу. Косится, подлая, подумал я. А что? Мало ли на нас косились?

Я чувствовал себя великолепно. Однако Госпожа, похоже, двигалась уже не столь изящно и плавно. И все вокруг, уроды хреновы, знали, что это означает.

— Я не понимаю, капитан, — настаивал Могаба. — Почему бы не объяснить все попросту?

— То, что знаю только я, и выдать могу только я. А вы просто держитесь поставленных вех и готовьтесь к бою. Если они примут вызов, посмотрим, что из этого выйдет. Если нас не отпинают, станем думать над дальнейшими шагами.

Он поджал губы. Я, очевидно, совсем не нравился ему в тот момент. Решил, что я ему не доверяю. Он оглянулся на Клетуса с его людьми, собирающими корзины, мешки и тряпки в количестве, которого хватило бы на целую армию. Еще тысяча человек была выслана на окрестные фермы за шанцевым инструментом и новыми корзинами и ведрами. Еще сколько-то народу шили из тентов от фургонов холщовые мешки.

Все они знали только то, что им приказано подготовиться к каким-то масштабным земляным работам.

Еще тысяча человек была отправлена на заготовку леса. Для захвата городов его всегда требуется много.

— Терпение, друг мой. Терпение, — промычал я. — В свое время все узнаешь.

— Выучился от старого капитана, — пробормотал Одноглазый, — никому ничего не говорить, пока жареный петух в жопу не клюнет.

Но в то утро мне никто ничем не мог досадить. Они с Гоблином могли бы устроить заваруху похлеще, чем в Таглиосе, и я бы только улыбнулся. Я подобрал куском хлеба соус с тарелки.

— Ладно. Айда одеваться, да пойдем кое-кому задницу порвем.

Когда тебе одному из сорока тысяч что-то обломилось, нужно помнить две вещи. Остальные тридцать девять тысяч девятьсот девяносто девять человек ненавидят тебя до глубины души. Однако сам ты в таком хорошем настроении, что окружающие невольно заражаются им.

К тому же им всегда можно сказать, что их доля — во-он за теми стенами.

Пока я влезал в прикид Вдоводела, вернулась разведка. Ребята сообщили, что неприятель выходит из города и из лагеря. Что этими гадами кишмя кишит. Не менее десяти тысяч в лагере плюс к тому каждый способный нести оружие горожанин.

Вряд ли эта банда так уж рвется в бой. Да и опыта у них маловато.

Я выстроил легион Могабы на левом фланге. Очиба занял правый, а обновленная часть Зиндаба — середину. Меж ними я поместил всех бывших пленных, кого мы смогли вооружить, и надеялся, что выглядят они не такими уж олухами. Строй наш был внушителен: все — в белом, все — профессиональны, все — держат строй и готовы к бою.

Игра на запугивание.

Каждый легион я выстроил посотенно, с осями между рот, питая надежду, что противная сторона не додумается напасть прямо сейчас.

Прежде чем вскочить в седло, Госпожа сжала мою руку:

— Вечером — в Штормгарде.

— Эт-точно.

Я поцеловал ее в щеку.

— Кажется, я не вынесу сидения в седле. Все болит.

— Такова уж женская доля.

Я оседлал коня.

На плечи мои немедля опустились две крупные черные вороны. Я вздрогнул от неожиданности. Все поразевали рты. Я оглядел холмы, но ходячего пня нигде не было. Однако кое-какой прогресс наблюдался: уже во второй раз ворон видел не я один.

Я нахлобучил шлем. Одноглазый опутал мои доспехи сетью магических огней. Я занял место впереди легиона Могабы. Госпожа встала перед легионом Очибы. Мурген со знаменем — перед Зиндабовой частью, на десяток шагов впереди всех остальных.