Круг - Сара Б. Элфгрен

— Но как я могла пережить то же самое, если видение было у Иды? — спрашивает Анна-Карин, выковыривая из волос большой белый кусок стеарина. Вместе с ним выдираются несколько волос, и девочка морщится от боли.

— Вы связаны друг с другом, — отвечает директриса.

В эту минуту она кажется Мину похожей на доморощенного психотерапевта.

— Я не верю в то, что это Густав, — вдруг говорит Ида.

Все взгляды обращаются к ней.

— Я тебя не понимаю, — отзывается директор.

— Он не мог убить кого-то. Зачем ему было убивать?

— Существует множество причин… — начинает Адриана.

— Вы не знаете Гу так же хорошо, как его знаю я, — перебивает Ида.

— Вы никогда не были друзьями, хотя ты и дала ему это дурацкое прозвище, — говорит Ванесса.

— Вы серьезно думаете, что Гу мог убить Ребекку? Свою девушку? — восклицает Ида.

— Парни убивают своих девушек всегда и везде, — холодно говорит Линнея.

— Я тоже не уверена в том, что это Густав, — добавляет Анна-Карин. — Это сложно объяснить. Это был он. И все равно как будто не он.

То, что Ида и Анна-Карин единодушно высказывают столь категоричное мнение, заставляет остальных надолго замолчать.

— Я считаю, нам следует обезвредить его прямо сейчас, — говорит Линнея.

— Что значит — обезвредить? — спрашивает Мину.

Разумеется, она понимает, что это значит. И все равно не может поверить, что Линнея говорит всерьез.

— Как ты думаешь, что я имею в виду? А что нам еще делать? Двоих из нас уже нет в живых.

— Ты имеешь в виду, мы должны убить Гу? — выдыхает Ида. — Ты совсем чокнулась?!

Мину смотрит на директора, но та, скрестив руки на груди, наблюдает за ними. Как будто хочет узнать, как они разберутся с этой ситуацией. Пройдут или не пройдут тест.

— Мы не можем убить Густава, — говорит Мину. — Я вообще не понимаю, как тебе такое могло прийти в голову.

Линнея смотрит на Мину тяжелым взглядом.

— Вряд ли Ребекка была твоим близким другом.

Линнею не узнать. Ее взгляд полон ненависти. Мину понимает ее. Она тоже думала о мести, мечтала об этом. Но сейчас, видя те же чувства на лице Линнеи, она понимает, что этот путь был бы ошибкой. Опасной ошибкой.

— Иначе ты бы так легко не простила виновного, — продолжает Линнея.

В душе Мину закипает злость, она рвется наружу, как бешеная собака, посаженная на привязь, но Мину удается сдержаться.

— Мы не можем просто пойти и убить его, — говорит она.

— Он лишил жизни Элиаса.

— Я не думаю, что Элиас хотел бы, чтобы мы пошли убивать за него всех подряд.

На мгновение Мину кажется, что Линнея сейчас накинется на нее. Но Линнея берет себя в руки и с показным спокойствием говорит:

— Во-первых, ты ни фига не знаешь об Элиасе. Во-вторых, Густав — не «все». Он вообще не человек, он этот, как его, демон!

— Нет, он не демон.

Все поворачиваются к директрисе. Она стоит, скрестив на груди руки, и смотрит на голубой огонь.

— Во всяком случае я расцениваю такую возможность как крайне незначительную. Демоны очень редко появляются в нашем мире в человеческом обличье.

— Мне наплевать на вашу статистику. Теперь мы знаем, кто убийца. Мы можем остановить его, — говорит Линнея.

— Вы ничего не сделаете, — жестко отрезает Адриана Лопес. — Держитесь подальше от Густава. Совет займется этим вопросом самостоятельно.

— Ах да, ведь у них до сих пор все так классно получалось! — кричит Линнея.

Все поворачиваются к ней. Она в упор смотрит на девочек, каждую по отдельности.

— Какого черта вы соглашаетесь с ней? Она отказывает нам в праве защищаться!

— Я не могу позволить вам вмешиваться в это, — строго говорит Адриана. — Совет дал мне четкие указания запретить…

— Запретить что? — спрашивает Мину. — Защищаться? Или говорить нам, с кем и с чем мы сражаемся?

Директриса встречается с ней взглядом. Сердце Мину колотится. Она не привыкла ставить под сомнение авторитеты. Тем более спорить с директором школы.

— Ты права, — наконец говорит Адриана Лопес. — Я расскажу вам, что у вас за враги.

— То есть теперь уже не враг, а враги? — спрашивает Ванесса.

— Я объясню, если вы перестанете меня перебивать, — отвечает директор.

Ванесса закатывает глаза к небу.

— Как я уже сказала, на границе реальностей иногда происходит борьба, — начинает директор. — Это то, что происходит здесь и сейчас. Демоны пытаются проникнуть в наш мир, и вы, по-видимому, стоите у них на пути.

— А кто такой демон? Типа дьявола, да? — спрашивает Ванесса. — Он делает людей одержимыми? Может, Густав одержимый?

— Демоны могут влиять на людей, — продолжает директор. — Но не против их воли. Однако они могут наделить силами того, кто согласится на сотрудничество с ними. Демоны называют это «отметить человека». Отмеченный, в свою очередь, может представлять большую опасность. Если Густава отметили, он смертельно опасен. Он находится в прямом контакте с демонами. Они наделяют его силой. Я ни при каких условиях не разрешаю вам бороться с ним самостоятельно.

— То есть вы считаете, что тот, кто убил Ребекку и Элиаса, — обычный человек? — спрашивает Мину. — И он работает на демонов?

— Это теория Совета, — отвечает директор. — Они работают день и ночь над вашим случаем. Но вы должны помочь нам. Изучать Книгу Узоров сейчас важно как никогда.

— Вы до сих пор не ответили на мой вопрос, — говорит Ванесса. — Кто такой демон?

— Правильнее говорить «демоны», потому что они воспринимают себя лишь как часть единого целого. Они своего рода пограничные существа, живущие между нашим миром и другими мирами. Мы не знаем, откуда они пришли. Мы вообще мало что о них знаем.

— Что они хотят? — спрашивает Линнея, начиная медленно двигаться по направлению к директрисе.

— Ответы есть в Книге Узоров, — отвечает та, непроизвольно отступая на шаг. — Когда придет время, вы все узнаете.

Линнея подходит так близко к Адриане Лопес, что теперь они почти касаются друг друга. Директриса отводит глаза. Линнея шумно переводит дыхание.

— Вы ничего не знаете! Вы и Совет ничего не знаете.

На мгновение кажется, что маска директора вот-вот даст трещину. Но к Адриане быстро возвращается самообладание.

— Это неправда, — отвечает она.

— Вот почему вы все время талдычите об этой Книге Узоров, — продолжает Линнея. — Вы не знаете, как ее использовать. И надеетесь, что мы сможем.