Наука Плоского мира. Книга 3. Часы Дарвина - Джек Коэн

У аркканцлера Чудакулли отвисла челюсть.

– Убит, говоришь? – произнес он.

«+++ Нет. +++, – написал Гекс, – я сказал, он исчез. Дарвин исчез из Круглого мира в 1850 году. Это новое событие. Иными словами, оно происходило всегда, но всегда происходить оно начало только в последние две минуты. +++»

– Как же я ненавижу путешествия во времени! – вздохнул декан.

– Его похитили? – спросил Думминг, торопливо подбегая из другого конца зала.

«+++ Неизвестно. Фазовое пространство в данный момент содержит протоистории, в которых он появляется заново спустя долю секунды, и другие варианты, в которых он вообще больше не появляется. Этот новый узел требует восстановления ясности. +++»

– И ты говоришь нам об этом только сейчас? – сказал декан.

«+++ Это случилось только что. +++»

– Но, – попытался возразить декан, – когда ты смотрел на эту… историю раньше, этого не было!

«+++ Верно. Но то было тогда, а это сейчас. Что-то изменилось. У меня есть предположение, что это стало результатом нашей активности. И раз уж так случилось, то, с точки зрения наблюдателя из Круглого мира, это случалось всегда. +++»

– Декан, это как в спектакле, – объяснил Думминг Тупс. – Персонажи видят только то действие, в котором участвуют сами. Но не видят, как меняются декорации – потому что это не входит в пьесу.

«+++ Несмотря на ошибочность в каждом из ключевых аспектов, это очень удачная аналогия. +++», – написал Гекс.

– У тебя есть идеи, где он находится? – спросил Чудакулли.

«+++ Нет. +++»

– Ну, так хватит прохлаждаться, приятель, отыщи его!

Ринсвинд снова возник над лужайкой и, упав на землю, ловко кувыркнулся. Другие волшебники, которые не имели подобного опыта встреч с злоключениями мира, со стонами валялись на земле или неопределенно шатались вокруг.

– Это пройдет, – заявил он, переступая через них. – Поначалу вас может стошнить. А прочие симптомы быстрого межпространственного перемещения включают кратковременную потерю памяти, звон в ушах, запор, понос, приливы крови, помрачение сознания, оторопь, навязчивый страх ступней, дезориентацию, носовое кровотечение, боль в ушах, урчание селезенки, дикие утки и кратковременную потерю памяти.

– Кажется, мне бы хотелось… ну, как же это… когда заканчиваешь жить… – пробормотал молодой волшебник, ползущий по сырой траве. Другой, рядом с ним, снял башмаки и вопил, глядя на свои пальцы.

Ринсвинд вздохнул и схватил пожилого волшебника, который озирался, как заблудшая овечка. Тот тоже промок – по-видимому, был одним из тех, кто приземлился в фонтан.

Он казался Ринсвинду знакомым. Конечно, нельзя было знать всех волшебников Незримого Университета, но этого он явно где-то видел.

– Вы случайно не заведующий кафедрой косых лягушек? – спросил он.

Тот лишь хлопал глазами.

– Я… не знаю, – ответил он. – Разве?

– Или вы профессор вращений? – сказал Ринсвинд. – Я раньше перед этим делом записывал свое имя на бумажке. Всегда помогало. Вы немного похожи на профессора вращений.

– Правда? – спросил мужчина.

Судя по всему, это был очень тяжелый случай.

– Давайте найдем вашу шляпу, и вы выпьете чашечку какао, хорошо? И вскоре почувствуете себя…

Сундук с грохотом приземлился, встал на ноги и ускакал прочь. Предположительный профессор вращений изумленно уставился на него.

– А, это… Это всего лишь Сундук, – объяснил Ринсвинд.

Тот не сдвинулся с места.

– Мудрая груша, понимаете? – продолжил Ринсвинд, тревожно наблюдая за ним. – Очень умное дерево. Умнее его не бывает, в наших краях уж точно.

– Оно ходит? – спросил предположительный профессор.

– О да. Куда угодно может сходить, – ответил Ринсвинд.

– Я не видел ни одного растения, которое могло бы ходить!

– Неужели? Вот и я бы их не видел, – с чувством проговорил Ринсвинд, придерживая мужчину чуть сильнее. – Ладно, после теплой чашечки вы…

– Я должен изучить его более подробно! Не сомневаюсь, это так называемая венерина мухо…

– Прошу вас, не надо! – умолял Ринсвинд, оттаскивая его назад. – Вы не соберете из Сундука гербарий!

Оторопевший мужчина оглядывался по сторонам в замешательстве, переходящем в гнев.

– Кто вы, сэр? Где это мы? Почему здесь все носят эти шляпы? Мы в Оксфорде? Что со мной случилось?!