Просто позови. Практика жизни - Марьяна Сурикова

Голос дрогнул, я прервала свою речь, набирая в грудь побольше воздуха, теперь нужно было решиться повернуть голову, посмотреть на него, а потом развязать эти проклятые ленты и уйти из комнаты. Мой грандиозный план провалился в самом начале. Я не могла пытаться соблазнить Амира, понимая, что он против.

Слабое движение привлекло мое внимание, мышцы на его руках напряглись, а ленты сильнее впились в кожу. Он слабо качнул головой, и я поняла, что действие зелья заканчивается.

— Можно я только один раз тебя поцелую на прощание, а потом уйду, и мы расстанемся по-хорошему, без недомолвок и обид? Пусть для всех мы будем женаты, но я не могу больше жить в твоем доме. Давай придумаем какую-нибудь причину позже, хорошо? И прости за всю причиненную боль, за действия, вынудившие тебя пойти на большие жертвы. Наверное, люби ты меня по-настоящему, нашел бы способ рассказать о своих чувствах, и я просто зря обманывала себя. Мне очень хотелось поверить, что эти чувства есть, особенно после встречи с Эрином и твоего последнего поступка. Позволь же проститься с тобой так, как мне бы этого хотелось.

Я подняла наконец голову, встретила его взгляд и затаила дыхание. Мне не дано было понять то выражение, которое сейчас отражалось в таких родных для меня глазах, но равнодушия там не было и в помине. Положила ладони на его грудь, вновь ощутила то самое покалывание, опустила ресницы, не желая больше отвлекаться на посторонние ощущения, игнорируя промелькнувшую в зеленой глубине тревогу, наклонилась к его губам, чтобы в первый раз поцеловать по-настоящему, потому что никакие слова не могут выразить всей глубины слишком сильных чувств.

Прикосновение — как маленький разряд тока, когда покалывание вдруг сменяет странный магнетизм и ты уже не можешь оторваться. Стоило мне поцеловать его, раскрыть губы, коснуться языка, и я уже не могла остановиться. Подалась вперед, прижимаясь теснее, оплела руки вокруг его шеи, коснулась мягких волос. Сердце билось быстро-быстро, мурашки побежали по коже, и тело сделалось чужим, непослушным, так удобно расположившись поверх широкой груди, будто стало частью Амира.

Если бы я могла прийти в себя хоть на минуту, я бы тут же соскочила с кровати и убежала прочь, но желание оказалось сильнее. Я уже целовала его лицо, касалась бровей, скул, щек, как будто странное сумасшествие или одержимость охватили меня. И только какой-то резкий посторонний звук на секунду прояснил туман в голове, я лишь на мгновение оторвалась от его груди, которую исследовала сейчас с огромным наслаждением, и увидела, как рвутся красные шелковые путы на руках со вздувшимися от невероятных усилий венами.

И поймала его пылающий взгляд, а в следующую секунду он крепко обхватил меня за плечи и опрокинул на спину, и мир вокруг погрузился в безумный водоворот, а по комнате вдруг пронесся ветерок, загасивший магические огоньки, и мы очутились в полной темноте. Он целовал меня, целовал так страстно, пылко, что заболели губы, сердце бешено стучало в груди, и кровь шумела в висках. Я очутилась прямо в центре настоящего шторма, ухватилась за широкие плечи, чтобы не затеряться среди волн безудержного желания.

Как же хорошо я понимала теперь его слова о чувствах, которые лишают нас разума, которые невозможно удержать под контролем. Он выпустил из плена мой рот и стал целовать шею, его пальцы сорвали пояс тонкого халата, а потом сжали прохладный шелк сорочки и рванули с такой силой, что она разошлась по швам. Я вздрогнула, когда горячие губы прижались к обнаженной груди со страстью, от которой меня бросило в жар. В ответ оплела его руками и ногами, будто сетью, касаясь обнаженной кожи, дрожа и задыхаясь, выгибаясь в его руках от слишком сильных, почти нестерпимых ощущений.

Широкие ладони прошлись по моим бедрам, подхватили под колени, и я прильнула ближе, подалась навстречу и зажмурила глаза, когда тело вдруг пронзило острой болью. Впилась пальцами в сильные напряженные мускулы, но не отстранилась, подстраиваясь под его движения. Жаркие губы вновь касались меня повсюду, с каждым поцелуем тело все больше охватывало томление, а желание вспыхнуло внутри с новой силой. Он не прекращал движений, и ощущения стали меняться. Всю меня словно окутало приятным теплом, кожу стало покалывать, а боль становилась все слабее и слабее, пока не исчезла, не растопилась в горячей неге.

Тяжесть его тела, его сбившееся дыхание в темноте, нежные пальцы, сжимающиеся на навершиях груди, поцелуи, поцелуи, поцелуи и безумные ласки, в которых я потерялась, заблудилась, растворилась без остатка. От низа живота вверх по телу расходились волны удовольствия, и прилив становился все чаще, его движения ускорялись, и сердце сжималось при каждом новом толчке, а напряжение нарастало и нарастало. Я желала лишь одного в этот миг — только бы он обнимал и не отпускал меня вечно!

И вот наступил тот момент, когда все мышцы вдруг напряглись, выгибая мое тело, а его рука сжалась вокруг поясницы так крепко, что ей ничего не стоило сломать меня пополам. Одно сплошное наслаждение, с которым никакие ощущения на свете не сравнятся, и я беззвучно закричала, прижавшись к его плечу лицом, вздрогнула от целого шквала эмоций, когда напряжение вдруг отпустило, и я перестала существовать, на один краткий миг став частью огромной неведомой всепоглощающей силы. Пьянящая свобода в конце, свобода отдавать всю себя лишь тому, кого по-настоящему желаешь, взрыв и волна чистейшего блаженства и резкая боль в ладони. Перед глазами вспыхнул яркий свет, и лучи прошили насквозь мою кожу, мое тело, расщепляя на мелкие частицы, а потом наступила полнейшая темнота.