Не вспомню - Джессика Броуди

Я пускаюсь бегом, набирая скорость с каждой секундой и чувствуя холодную влагу на щеках. Только сейчас я понимаю, что снова плакала.

Но мое лицо овевает теплый воздушный поток, бесцеремонно смахивая капли с лица, а безжизненный воздух пустыни вскоре осушает мою кожу, не оставляя от слез даже следа. Как и от эмоций, которые их вызвали.

Я бегу так быстро, как только способна. И хотя схематичная карта все еще отображается на дисплее телефона, лежащего в моем кармане, мне нет нужды сверяться с ней. Я запомнила ее наизусть. К тому же ощущение такое, что мозг сам подсказывает мне направление. Словно в теле работает нечто вроде встроенной системы джи-пи-эс, которая руководит моими движениями.

Добравшись до подножия высокой скалистой гряды, я останавливаюсь. Пейзаж выглядит величественно. Поверхность скал покрыта густыми полосами жженого красного, серого и почти белого песчаного цветов. Подобия башен кажутся вырезанными умелой рукой мастера по всей поверхности гор. Они похожи на тысячи миниатюрных замков, разместившихся вплотную друг к другу. Вид восхитительный и пугающий одновременно.

Я поднимаю взгляд к вершине, зловеще нависшей надо мной. Пик вздымается в небо на несколько сотен футов. Он внушает особенную робость, едва освещенный среди мрака ночи одной лишь луной.

После пути, что я проделала в нужном направлении, я понимаю, что указанные координаты влекут меня именно туда. На вершину.

Именно там сходятся в одной точке числа: 35.35101 и – 117.999523.

Там пересекаются две линии.

Там сталкиваются.

Там сталкивается все.

Мое прошлое и будущее.

Человек, которого я люблю, и тот, кого ненавижу.

Свобода любимого и моя неволя.

Возникший перед глазами образ Дзена снова толкает меня вперед. Ощущение его рук, обвитых вокруг меня, его губ, слившихся с моими, воспоминание о его мелодичном голосе, обещающем, что никому и никогда не удастся разлучить нас.

И когда я нахожу углубление в скале и ставлю туда ногу, чтобы начать восхождение, то не сомневаюсь в том, что он прав.

Неважно, что произойдет потом, неважно, что сделают со мной, – он всегда будет рядом. Пусть я не смогу его вспомнить.

Подъем очень труден. По временам я вынуждена карабкаться по отвесной стене, используя малейшие трещинки, чтобы опереться ногой или зацепиться рукой. Моя чрезвычайная сила не раз приходит мне на выручку. Не однажды я почти срываюсь, чтобы упасть почти на сотню футов вниз, но удерживаюсь и все равно добираюсь до вершины менее чем за двадцать минут.

Подтянувшись на руках, я перебрасываю наверх ноги.

Я даже предположить не могу, чего ожидать, когда поднимаюсь и отряхиваю красную пыль с одежды, но увиденное становится полнейшей неожиданностью.

Здесь нет ничего.

Абсолютно ничего, кроме чудесного вида на звездное небо и ярко-красную горную цепь, протянувшуюся вдаль.

Я описываю небольшой круг, исследуя каждый квадратный дюйм вершины, но не обнаруживаю никаких признаков жизни.

Быть может, это всего лишь злая шутка, и они вовсе не собираются здесь появляться?

Но зачем тогда было заманивать меня в такую глушь совершенно бесцельно? Если я им действительно нужна, разве не должны они быть уже на месте, чтобы схватить меня?

Я подхожу к другому краю вершины и, склонившись, смотрю вниз. На сколько хватает глаз, я не вижу здесь ничего, кроме острых зазубренных красноватых камней. А глубина того, что, как я догадываюсь, и называется каньоном Красной скалы, представляется отсюда бесконечной. Словно дна у него нет вообще. Падение отсюда будет продолжаться до тех пор, пока не достигнешь обратной стороны Земли.