Заговор богинь - Филис Кристина Каст

Просторный шатер Агамемнона был битком наполнен радостными людьми. Большинство празднующих были в летах или занимали слишком высокое положение в обществе, чтобы лично участвовать в сражениях. Но если бы кто-нибудь прислушался к их тостам и хвастливым речам, то ему бы и в голову не пришло, что сами они никогда не бывали в гуще битвы. И еще здесь было много женщин, молодых безропотных пленниц, которые, если даже и не стремились к наслаждениям, все же делали вид, будто готовы хоть сейчас пуститься во все тяжкие. Видимо, надеялись, что это принесет им некоторые преимущества.

Брисеида ненавидела старых сморщенных козлов с увядшими мошонками. Но тем не менее она исподтишка одаряла улыбками тех, кто казался ей не слишком уж омерзительным. Она ведь может в любой момент надоесть Агамемнону, и тогда только кто-нибудь из этих полутрупов способен оказать ей покровительство... а иначе ее отдадут какому-нибудь крестьянину в шлеме, а тот начнет делиться ею со своими дружками...

Чего бы ей действительно хотелось, так это принадлежать человеку столь же мужественному, как золотой Ахиллес. Его шрамы никогда не беспокоили и не пугали Брисеиду, а мысль о берсеркере скорее возбуждала, чем отталкивала. Но когда она принадлежала Ахиллесу, он только и требовал, чтобы она принесла вина и еды. С тех пор как он отдал Брисеиду Агамемнону, она не переставала клясть себя за то, что не проявила больше дерзости когда имела такую возможность. Надо было без приглашения забраться в его постель. Надо было подумать о том, как его зачаровать, ведь удалось же это Поликсене...

– Брисеида! Еще вина! – приказал Агамемнон, протягивая руку со своего трона, чтобы подергать наложницу за сосок на глазах у всех военачальников.

Брисеиде хотелось скривить губы и зашипеть на него, как шипят гадюки. Но вместо этого она эротично выгнула спину и хрипло ответила:

– Все, чего только пожелаешь, мой повелитель!

Потом она схватила пустой винный кувшин и не спеша прошла мимо других мужчин, заманчиво поглаживая глиняные бока посудины, давая старцам полюбоваться на ее торчащие юные соски, позволяя им рисовать в воображении самые сладкие сцены.

Едва выйдя из шатра, Брисеида сменила походку. Теперь она кралась неслышно, как кошка, что отлично умела делать с самого детства. И конечно же, тупые вояки, толпившиеся вокруг бочонков с вином, не заметили ее приближения.

Брисеида вдруг услышала имя и замерла в тени.

– Ахиллес? В самом деле? Ты уверен? – спросил плотный коротышка.

– Я слыхал от самого Одиссея, – последовал ответ высокого воина с рябым лицом, – Должно быть, это правда.

– Ну с Ахиллесом и его мирмидонянами победа завтра нам обеспечена, братья!

– А я уж и не верил, что он снова решит повоевать, – сказал еще кто-то, – Говорят, та троянская царевна навела на него какие-то чары.

– Она навела чары только сюда, – заржал еще один солдат, хватая себя за гениталии, – но не сюда.

Другой рукой он поднял меч и описал дугу над головой.

Мужчины дружно рассмеялись.

Брисеида шагнула из тени в круг света.

– Агамемнон желает еще вина, – произнесла она ледяным тоном, протягивая кувшин, – Налейте-ка доверху.

Коренастый воин взял кувшин и сказал:

– Я сам сделаю это для тебя.

Его жадный взгляд сразу сказал Брисеиде, что он хотел бы наполнить и ее саму, как кувшин, однако она прекрасно знала, что, пока принадлежит Агамемнону, никто из этих мужчин не осмелится даже заговорить о своей страсти.

Воин протянул ей полный кувшин, таращась на отвердевшие соски, отчетливо видимые сквозь ее полупрозрачную одежду.

– Как тебя зовут? – спросила Брисеида.

Он улыбнулся, показав гнилые зубы.

– Антоклус, моя госпожа.

– Так вот, Антоклус, если еще раз осмелишься вот так смотреть на меня, я скажу Агамемнону, что ты пытался меня изнасиловать, и попрошу моего возлюбленного, твоего царя, подать мне на блюде твои яйца.

Воин побледнел до синевы, а Брисеида улыбнулась и Пошла прочь, осторожно держа кувшин, чтобы не пролить вино на платье.

Она быстро вернулась на свое место рядом с Агаменоном, на этот раз не обращая внимания на одобритедьные взгляды военачальников. Наполнив кубок царя, придвинулась к нему поближе и шепнула:

– У меня есть новости про Ахиллеса.

Агамемнон на мгновение заглянул в ее глаза, и то, что царь увидел там, заставило его хлопнуть в ладоши и крикнуть:

– Эй, музыку погромче, танцовщиц побольше!

Музыканты грянули во всю мощь, в шатер вбежали совсем юные девушки, одетые в одни лишь золотые цепи; они отвлекли внимание собравшихся мужчин от царя.