Огонь и лед - Эрин Хантер

— Частокол говорит, что ты даже не поцарапал ее! Огнегрив пренебрежительно пожал плечами.

— Откуда ему знать? Пусть догонит ее и посмотрит, прежде чем говорить! Частокол взвился на месте, но промолчал, а Коготь задумчиво проговорил:

— Частоколу нет необходимости делать это. Он видел, что твой друг бросился следом за этой кошкой, как только ты выпустил ее. Возможно, он и расскажет нам, как сильно ты ее поранил!

Впервые с начала битвы Огнегрив почувствовал на коже холодный ветер. В глазах Когтя светилась откровенная угроза. Неужели он все-таки догадался о том, что Крутобок влюблен в Серебрянку?

Огнегрив продолжал обдумывать слова глашатая, когда увидел и Крутобока, протискивавшегося сквозь заросли утесника, ограждавшего вход на поляну.

— Смотрите-ка, кто идет! — прошипел Коготь. — Не хочешь спросить у друга, как себя чувствует серая кошечка? Не торопись. Я могу угадать, что он нам скажет. Он сообщит нам, что, к сожалению, не смог ее догнать! Какая жалость! Коготь с откровенным презрением посмотрел на Крутобока и отошел, сопровождаемый Частоколом.

Огнегрив посмотрел на друга. Крутобок был мрачен от усталости и тревоги. Огнегрив пошел ему навстречу. Он не знал, перестал ли Крутобок злиться на него за былое недоверие. Может быть, он уже никогда не простит ему нападения на Серебрянку? Или все-таки поблагодарит за то, что он позволил ей убежать?

Крутобок стоял, повесив лобастую голову. Огнегрив вытянул шею и ткнулся носом в его холодный серый бок. Тот заурчал и поднял голову. Глаза его были грустны, но в них не было и следа былого гнева и раздражения.

— Она в порядке? — еле слышно спросил Огнегрив.

— Да, — ответил Крутобок. — Спасибо, что дал ей уйти. Огнегрив смущенно заморгал.

— Я рад, что она не пострадала. Крутобок посмотрел на него и прошептал:

— Ты был прав, Огнегрив. Все очень плохо. Битва была тяжелой. Я чувствовал, что сражаюсь не с врагами, а с собратьями Серебрянки, — он пристыжено опустил глаза. — И все же я не могу отказаться от нее! Огнегрив похолодел от дурного предчувствия, но жалость к другу пересилила опасения.

— Ты должен сам разобраться в этом, — просто сказал он. — Не мне судить тебя. — Крутобок поднял глаза, а Огнегрив продолжал: — Знай одно, Крутобок — что бы ты ни решил, я всегда останусь твоим другом.

В глазах Крутобока он увидел облегчение и благодарность. Не говоря ни слова, воины легли на поляну чужого лагеря, прижавшись носами друг к другу. Впервые за много лун они вновь были вместе. Засыпанный снегом утесник на время укрыл их от бури, бушующей над головами.