Пронзая тьму - Фрэнк Перетти

* * *

Скамейки, стоящие там и сям вдоль дорожек городка, все еще были мокрыми от росы и тумана, но Салли нашла удобный стол в укромном уголке за стеллажами библиотеки научной литературы. Она пока еще не встретила никого из знакомых среди работников библиотеки и оттого немного успокоилась. После посещения небольшой химчистки, расположенной у западной границы городка, ее лучшая одежда – брюки, блузка, легкая куртка – была вычищена и выглажена. Она сменила дорожный костюм на более приличный и припрятала большую спортивную сумку, заменив ее другой, не столь бросающейся в глаза. Салли помнила образ энергичной деловой женщины, который она носила двенадцать лет назад: строгий, тщательно продуманный костюм, гладко зачесанные назад волосы. Сегодня она постаралась выглядеть не более, чем случайной посетительницей, двенадцатью годами старше, в очках с тонированными стеклами и с волосами, по возможности аккуратно заколотыми в прическу. Ей просто оставалось надеяться, что она не очень похожа на ту Салли Роу, которую здесь могли помнить.

"О, как я гордилась своим призванием педагога! Сейчас, когда я сижу здесь и смотрю па всех этих усердных студентов, одержимых желанием получить степень магистра, я читаю ту же самую гордость на их лицах, чувствую то же самое высокомерие. Честно говоря, я вижу в них себя прежнюю. Дух старого Бентмора не изменился. Я могу угадать их мысли: они считают себя завоевателями мира, миссионерами, несущими смелое послание о глобальных переменах.

И я бы сказала, они правы. Из стен Бентмора по-прежнему выходят великие педагоги, великие проповедники грядущих перемен. Они станут учителями, администраторами, директорами школ, авторами книг, завсегдатаями кулуаров Конгресса. Нация последует за ними; они перестроят всю культурную жизнь страны".

Салли взглянула на часы. Было начало десятого утра. В офисе профессора Линча уже наверняка кто-нибудь появился: либо секретарь, либо сам Линч. Это страшно рискованное предприятие, но она должна встретиться с профессором. Из всех людей именно он мог дать ответы на некоторые тревожившие ее вопросы.

Салли уточнила его имя и узнала номер нужного корпуса в дирекции университета; удивительно, но спустя двенадцать лет Сэмюэл У. Линч по-прежнему оставайся деканом педагогического факультета. Насколько она помнила, профессор полностью соответствует занимаемому положению: статный, внушительного вида мужчина, глубоко образованный, исполненный чувства собственного достоинства и внутренней силы.

Высокий, атлетического сложения студент последнего курса только что закончил говорить по телефону-автомату, висевшему на стене за спиной Салли. Она воспользовалась случаем. Она попытается добиться встречи с Линчем – возможно, в его приемные часы. Ей оставалось лишь надеяться, что профессор окажется не таким проницательным, каким запомнился ей; возможно, он не вспомнит, кто она такая.

* * *

Было совершенно очевидно, что Уэйн Корриган и Гордон Джефферсон, адвокат Ассоциации свободных граждан, никогда не станут добрыми друзьями.

– Мистер Джефферсон, я просто говорю, что мы имеем право на очную ставку с нашим обвинителем! – Корриган говорил очень напористо и держал микрофон так близко ко рту, что всякий раз, когда произносил раскатистое "р", Джефферсон слышал в трубке треск и шум.

Джефферсон ответил столь же твердо и даже слегка язвительно.

– Вашим обвинителем, мистер Корриган, является Люси Брэндон, а не Эмбер, и вы уже допросили миссис Брэндон в столь резкой манере, что вызвали у нее тяжелую депрессию! Мы и не подумаем подвергнуть Эмбер такому же испытанию.

– Мы не собираемся расстраивать Эмбер – ни в малейшей степени! Мы будем действовать в пределах установленных ограничений, со всей осторожностью. Но до сих пор все сведения, все показания, все жалобы поступали к нам либо через Люси Брэндон, либо через доктора Мандани. Но подлинным истцом в данном деле является именно Эмбер, а не один из них!

– Эмбер не будет давать показания ни в суде, ни на вашем допросе. Мы будем решительно выступать против этого!

– Но нам нужны непосредственные показания Эмбер по поводу обвинений, выдвинутых против моих клиентов.

– Это слишком сильно травмирует ребенка. Девочка и так столь глубоко потрясена всеми этими печальными событиями, что мы просто не можем наносить ей дополнительную эмоциональную травму и причинять новые страдания, заставляя подвергаться допросу и участвовать в судебном разбирательстве.

– В таком случае мы хотим, чтобы ее обследовал наш психолог. По крайней мере тогда мы сможем противопоставить показания нашего специалиста свидетельству доктора Мандани.

– Это совершенно исключено! Эмбер никак не будет участвовать в этом деле. Она должна остаться в стороне от всего, ее необходимо оградить от дальнейших оскорблений и запугивания!

Корриган вздохнул и взглянул на Маршалла, который сидел за столом напротив, внимательно слушая реплики адвоката. Маршалл сделал такое движение, словно выкручивал руку невидимому врагу, и прошептал:

– Давайте, давите на них!

– Боюсь, в этом вопросе мы не можем пойти на уступки, – сказал Корриган в трубку. – Если вы не измените свое мнение, нам придется попросить суд вызвать девочку для дачи показаний.

– Мы приготовились к этому, – ответил Джефферсон.

– Что ж, прекрасно.

Корриган повесил трубку и на миг задумался.

– Возможно, я слишком сильно нажал на Люси Брэндон. Теперь они прячут от нас Эмбер. Маршалл выразительно кивнул.

– Конечно. Ирэн Бледсоу, Люси Брэндон и этот тип, доктор Мандани, могут говорить все, что им заблагорассудится. Но главное действующее лицо в этой истории – Эмбер. До тех пор, пока Эмитист несет весь свой вздор, Эмбер представляет для нас серьезную опасность.

– Конечно, если бы нам только удалось вызвать девочку для дачи показаний или подвергнуть обследованию нашего эксперта… Я имею в виду, если бы нам хоть раз удалось вызвать Эмитист, мы смогли бы доказать правомерность действий Тома по отношению к Эмитист. – Корриган улыбнулся. – Представляете, как здорово было бы побудить Эмитист разбушеваться в зале суда? Мы могли бы выиграть дело!

– Они это знают.

– А мы знаем о происшествии на почте, и это испугало их. Нам нужно подкрепить этот аргумент защиты. У нас есть свидетельство очевидца, Элис Букмайер, но было бы неплохо заручиться показаниями еще одного свидетеля, особенно на случай, если Люси решит отказаться от своих прежних показаний.

– Что ж, у нас есть еще Дебби, девушка, которая работает в почтовом отделении вместе с Брэндон, – сказал Маршалл. – По словам Элис, она присутствовала при этом происшествии, но неизвестно, насколько далеко простирается ее преданность начальнице.

– Надо просто вручить ей повестку и выяснить это обстоятельство.

– И кроме того, есть сама жертва, подвергшаяся нападению Эмитист.