Сталь остается - Ричард Морган

Неучи вшивые.

Эгар встретил обоих сразу. Ударом снизу одним концом копья рассек горло первой лошади, которая в панике пронеслась мимо. В воздухе блеснули сорвавшиеся с лезвия капли крови, предсмертное ржание смешалось с воплем перепугавшегося юнца. Конь Эгара элегантно отступил в сторону, словно избегая коллизии с дамской коляской на бульваре. Второй наемник резко натянул поводья, чтобы избежать участи товарища. Кровожадные мысли, похоже, вылетели у него из головы. Эгар, наклонившись, одним жестоким ударом вверх снес ему половину физиономии вместе с капюшоном. Бедняга взвыл от боли, наугад рубя мечом воздух. Шлем слетел с него, как кружка со стола в таверне. На месте лица болтались рваные полоски плоти. Запаниковавший скакун резко взял в сторону, добавив испуганное ржание к воплю всадника, и рухнул на землю. Эгар тронул своего коня, и тот, сделав шаг вперед, элегантно прошелся стальными подковами по грудной клетке наемника. Затрещали под копытами кости. Эгар вскинул голову и завыл.

А на него, оскалившись и выставив копье, уже несся Алраг. Отразить этот удар Эгар не успевал.

Но…

Эгар бросил коня вбок, оказавшись на неприкрытом фланге. Алраг заметил маневр брата, однако перебросить копье в другую руку не хватило времени, и он успел лишь схватить его второй рукой и выставить блок. Два копья столкнулись по касательной, и уже в следующее мгновение Алраг промчался мимо и тут же осадил коня, чтобы развернуться для новой атаки. Эгар знал, времени у него мало — старший брат был опытным наездником и умелым воином.

Два оставшихся наемника держались пока вместе и расставаться не спешили. Один помахивал мечом, а второй возился с небольшим арбалетом, торопясь пустить его в дело. На них, пустив коня в галоп и снова издав долгий, пробирающий до костей вой, и нацелился Эгар.

Как он и ожидал, лошади испугались и подались в разные стороны. Не обращая внимания на того, что с мечом, Эгар ринулся к его товарищу с арбалетом, представлявшему куда большую опасность. Острие копья ударило в спину с силой вполне достаточной, чтобы выбить всадника из седла, и легко пробило тонкие доспехи, если таковые имелись, и раздробило позвоночник. Эгар вырвал копье из раны, чтобы не лишиться оружия, когда враг упадет. Лезвие вышло легко, тело сползло с седла и, кувыркнувшись, как куль соломы, брякнулось на землю. Правда, Эгар этого не видел — он уже разворачивал коня.

Алраг изготовился для удара.

Эгар взревел и успел лишь выставить копье навстречу брату. Алраг отклонился. Копья столкнулись и разлетелись. Всадники разъехались. Вождь бросил взгляд вправо-влево. Последний наемник удирал, отчаянно, будто его преследовали демоны, нахлестывая лошадь. Эгар ухмыльнулся.

— Ну что, теперь только свои? — крикнул он в темное небо. — Так ведь удобней?

Что-то просвистело над головой. Конь под ним заржал и вздыбился. Из шеи животного торчала короткая стрела с черным оперением. Эгар оглянулся — Эршал, держа в одной руке маленький лук, другой тянулся к висящему у седла колчану. Младший братишка с детства отличался ловкостью во владении именно этим оружием.

— Ах ты говнюк!

Он подал жеребца вперед, и тот, выполняя команду, пошатнулся. Вторая стрела засела в боку. Из раны ударила кровь. Конь снова заржал, рванулся вперед, но после нескольких шагов его повело в сторону. Эгар вскрикнул вместе с ним, но остался в седле.

— За это, тварь, я вырву твое черное сердце!

Третья стрела угодила в глаз. Словно взбесившись, животное вскинулось и завалилось, выбросив Эгара из седла. Он упал, прокатился по земле, сумев каким-то чудом сохранить копье и даже не напороться на него, и остановился в высокой траве. За спиной у него бился в предсмертной агонии конь.

Кружилась голова. Эгар поднялся на четвереньки. Рыкнул негромко, стиснув зубы. Вставай, махак. Живей, кнут тебе в задницу. Лошадь опять заржала. Он огляделся. В свете Обруча силуэты Эргунда и Эршала четко вырисовывались в дюжине шагов на фоне почти черного неба. Алраг направлялся к ним, держась в седле уверенно, прямо, довольный собой. Метнуть нож не позволяло расстояние.

Чуть дальше, слева, молодой наемник, словно споткнувшись обо что-то, упал и затих. Похоже, при падении несчастный сильно ударился головой. Больше он уже не поднялся.

Эршал выпустил в раненого коня еще одну стрелу. Тот ответил слабым ржанием.

— Да добей же его, ради Уранна!

Эргунд всегда переживал, когда страдали животные. Эгар до сих помнил один случай…

Свист стрелы. Конь всхрапнул и затих. Эгар, пригнувшись, скользнул в сторону. Пальцы сжали древко копья. Пульсирующая ярость пикой била в мозг. Что бы теперь ни случилось, он порвет Эршала на части.

— Хватит, Эгар, выходи!

Голос брата прозвучал спокойно на фоне угасающих хрипов боевого коня. Эгар осторожно выглянул, подняв голову над покачивающейся травой. Эршал сидел в седле ярдах в десяти и целился ему в грудь. Холодный ужас прошиб вождя в те мгновения, пока он ждал удара. Промахнуться с такого расстояния невозможно.

— Вот так. Поднимись, чтобы я тебя видел.

Эгар выпрямился. Горькая усмешка тронула уголки губ. В запасе оставался только нож. Попробовать? Он разжал пальцы — копье упало в траву.

— Что ж, давай. Закончим это дело.

— Тебе давали шанс. Мог бы и…

— Ладно, не тяни.

Подъехавший сбоку Алраг остановился, смерил взглядом путь стрелы.

— Чего ждешь? — раздраженно спросил он.

Эршал мельком, не выпуская из поля зрения Эгара, посмотрел на одного, потом на другого брата.

— Ну что, все согласны?

Эгар потянулся за кинжалом.

Эршал выстрелил.

Мир накрыла тьма.

Нет, понял он, не тьма. Стрела не ударила.

Не тьма встала перед глазами, а полумрак, какой бывает, когда, прежде чем войти в юрту, долго смотришь на солнце. Или в ихелтетском театре перед началом представления.

Даже степной ветер как будто затаил дыхание.

На пути выпущенной Эршалом стрелы встала появившаяся невесть откуда фигура в кожаной накидке и надвинутой на глаза широкополой шляпе. Призрак — если это был призрак — вытянул руку и, не особенно напрягаясь, схватил стрелу прямо в воздухе. Пальцы его при этом — Эгар хорошо разглядел — удлинились и согнулись так, как никогда не смогли бы человеческие. В повисшем над степью безмолвии прозвучал голос, одновременно далекий и близкий.

— Боюсь, этого я допустить не могу.

И ветер внезапно вернулся, налетел, принеся с собой снова отчетливый привкус паленого. Лошади тоже почуяли его — заржали испуганно и даже попятились. Эршал выругался и, пытаясь удержать коня, выронил лук.

— Харджалат! — прохрипел Арлаг.

— Не совсем. — Привидение опустило руку и ловко переломило стрелу. Половинки упали на землю. — Харджалат… он другой и, когда желает показать себя, является в ином обличье. Впрочем, в данном случае различие значения не имеет.