Темные Дары. Книга 1. Золотая клетка - Вик Джеймс

– Антиправительственная агитация! – выкрикнул отец, поднимаясь. – Мятежи и неповиновение. Поджоги. Уничтожение имущества и бегство от правосудия. Это повседневная жизнь городов рабов. То, что вы называете состраданием, я называю мягкотелостью. Даже больше – глупостью.

Гавар повернул голову и посмотрел на Мейлира. Когда планировалась их женитьба на сестрах Матраверс, он считал его своим другом и в будущем союзником. У Мейлира было то задумчиво-печальное выражение, что иногда появлялось на его лице, и сейчас он глянул прямо на Гавара, как показалось, с каким-то сожалением.

Армерия выступила со своей обычной благочестивой речью о свободе и равенстве. На новый призыв Зелстона внести свой вклад в пользу Предложения зал ответил оглушительным молчанием. Канцлер повернулся в сторону скамеек парламентских наблюдателей.

Вкладом спикера Доусон был некий красноречивый экспромт, учитывая, что она не могла подготовиться заранее, так как ничего не знала о Предложении, пока не было снято Молчание. Наверное, для подобного случая каждый спикер из простолюдинов имел у себя в рукаве заготовку обличительной речи против рабовладельцев.

Жаль, что эта заготовка никуда ее не приведет.

Доусон сделала паузу, возможно обдумывая новое направление для своих аргументов, и в этот момент Гавар услышал голос Боуды. Она призывала приступить к голосованию. Ее камарилья поддержала ее криками «фу, фу!», и вскоре весь зал оглушительно свистел и улюлюкал. Лицо Доусон исказилось яростью, но она все же села, и только после этого тишина восстановилась.

Результаты голосования были предсказуемы и подавляющи.

Старейшина Дома шаткой походкой вышел в центр зала. Дребезжащим старческим голосом Хенгист Окколд объявил, что большинством голосов – триста восемьдесят пять против двух – парламент Равных проголосовал против Предложения отменить безвозмездную отработку.

Не просто «нет» – «нет шансов на веки вечные».

Гавар посмотрел на часы. После всех событий – дебатов в Эстерби и Грендельшаме, заседания Совета юстиции и его поездки в Милмур, побега заключенного и мятежа – окончательное решение было принято всего за полчаса. Зелстон уже поглядывал на бронзовые двери.

Хотя это был еще не финал.

Отец поднялся. С неторопливой вальяжностью он развернулся спиной к канцлеру и лицом к ранжированным ярусам.

– Достопочтенные Равные, – начал отец, – эти дебаты никогда не должны были состояться. Это Предложение никогда не должно было прозвучать. По неведомым нам причинам Уинтерборн Зелстон сделал Предложение, которое поставило под угрозу мир в нашей стране. Мы, члены Совета юстиции, еженедельно решали вопросы, связанные с серьезными беспорядками и волнениями, упреждая их перерастание в открытое восстание.

Не заблуждайтесь, опасность для системы была реальной и существенной. Она до сих пор остается реальной и существенной. И эти потрясения вызваны безрассудством одного человека. Человека, который показал себя неспособным занимать свою должность.

Отец развернулся, его указующий перст нацелился на виновника – Уинтерборна Зелстона.

Лорд Джардин всегда был мастером театрального жеста.

– Поэтому я вношу на ваше рассмотрение свое личное предложение – вотум недоверия канцлеру Уинтерборну Зелстону. В результате его отстранят от должности и будет введено чрезвычайное управление под руководством предыдущего канцлера.

«То есть тебя, – подумал Гавар, когда зал у него за спиной взревел. – Тебя, прогнившего насквозь ублюдка».

Он видел, как все, кто был в кабинете отца, один за другим подняли руки. За ними последовали и остальные. Голосование состоялось.

И лорд Уиттам Джардин взял в свои руки бразды правления Великобританией.