Поток - Дэниэл Суарез

Выбравшись, Дениз спросила:

– Но почему БТК скрывают новые технологии? Из-за денег?

– В деньгах они не нуждаются. Их квантовые компьютеры могут съесть фондовую биржу на завтрак. Нет, они считают, что охраняют общество от потрясений, которые могут вызвать некоторые неожиданные открытия. Если кто-то где-то додумывается до технологии, которая, по их мнению, может нарушить существующий порядок вещей, они хватают этих ученых. Хватают и нейтрализуют.

– Они на самом деле похищают людей?

Грейди на бегу бросил на нее взгляд:

– Они создали сотни клонов мужика по фамилии Моррисон – был в восьмидесятые такой крутой спецназовец.

– Ой, ну ладно вам…

– Я не шучу. Я видел настоящего Моррисона, ему около шестидесяти, но его клоны гораздо моложе. Такие высокие блондины с толстыми шеями. Вроде уродливых Фабио[62].

Потрясение волной поднялось в душе Дэвис:

– Блондины?

– Характерные такие экземпляры. Вот почему последователи Коттона всегда появлялись в масках. Не существует никакой секты противников новых технологий, которые взрывают научно-исследовательские лаборатории. Это просто БТК заметает следы.

– Но мы находили части тел, принадлежащих жертвам.

– Да, и части моего тела вы тоже нашли, верно?

Этот факт она с ходу объяснить не могла.

– Они умеют выращивать фрагменты тел. И внутренние органы, и зубы… черт, да они человека целиком могут клонировать, если у них будет достаточно времени. Они хватают, кого хотят, фабрикуют их смерть, а потом предлагают пленникам присоединиться к БТК.

– А если кто-то откажется?

– Его отправляют туда, куда отправили меня: в тюрьму под названием «Гибернити». Она где-то в Южном полушарии. Я не знаю, где именно. Место тайное и чрезвычайно труднодоступное. Но я не поэтому к вам обратился. Там остались другие такие же, как я.

Грейди остановился посреди тоннеля, снял с цепочки на шее маленький белый пластиковый приборчик, навел его на свободный участок стены, и в воздухе внезапно появилась невероятно реалистичная голограмма. Пожилой лысый индиец в очень простой одежде сидел в какой-то серой куполообразной камере. Дэвис была поражена четкостью изображения – казалось, из ниоткуда вдруг материализовалась трехмерная скульптура. Из-за гудения труб и вытяжных вентиляторов она едва слышала сопровождавший изображение звук:

«Меня зовут Арчибальд Чаттопадхай, я физик-ядерщик и поэт-любитель. Моя любимая жена Амалия родила мне пятерых прекрасных детей. Я возглавлял группу ученых, которая впервые добилась устойчивой реакции термоядерного синтеза, за что в апреле тысяча девятьсот восемьдесят пятого года был брошен в тюрьму Бюро технологического контроля. Я не умер. Я все еще жив».

Грейди поставил голограмму на паузу и заметил:

– Вы видите сейчас камеру в «Гибернити», а этот человек, Арчи Чаттопадхай, спас мне жизнь. Мне и многим другим узникам. Он возглавляет группу заключенных под названием «Резисторы». Там десятки, а может быть, даже сотни таких, как я. И их надо спасти.

Дэвис указала на приборчик:

– Можно мне его взять?

Грейди покачал головой:

– Пока нет. Только после того, как мы доберемся до серьезной электроники. На этом устройстве голографическая информация о множестве заключенных – людях, которые были похищены со всех концов Земли. Программное обеспечение у этой штуки на основе кодов ДНК, поэтому туда поместилось огромное множество данных, включая геномную последовательность каждого из узников – чтобы доказать, что они те, за кого себя выдают. – Он по-прежнему держал приборчик. – А еще там инерционный гирокомпас с наношкалой, который записывал все мои передвижения с тех пор, как я покинул тюрьму. И инструкции, как извлечь эти сведения. Это даст возможность привести в «Гибернити» помощь. Так что я не спущу с этой штуковины глаз, пока мы не доберемся до нормальной аппаратуры.

Дэвис уставилась на первое предъявленное ей вещественное доказательство. Это был какой-то почти волшебный девайс – но с другой стороны, технологии никогда не были ее сильной стороной. Был ли он таким уж волшебным?

– Почему БТК схватило вас, мистер Грейди?

Он повернул приборчик и спрятал его обратно под рубашку:

– Я изобрел гравитационное зеркало.

– Это что, зеркало, которое отражает…

– Послушайте, это неважно. А важно донести эти сведения до тех, кто поможет спасти людей, которые остались там, где меня уже нет. Людей, изобретения которых в буквальном смысле изменят мир, агент Дэвис.

Атомная энергия, лекарство от рака, бессмертие и еще много чего. Вы должны помочь мне найти их и освободить.

Эхо донесло до них раздавшийся где-то в тоннелях далекий грохот.

Дэвис оглянулась назад.

– Я три года провел в одиночном заключении, а искусственный интеллект ставил опыты на моем мозге. Это был кошмарный сон, от которого я никак не мог проснуться.

Она снова обернулась к Грейди:

– Но почему они калечат мозги гениям?

– Потому что они считают, что, если ты не хочешь присоединиться к БТК, то знания в твоей голове опасны. «Гибернити» – это их исследовательский центр, где они пытаются создать биологический суперкомпьютер – что-то типа органической квантовой машины. Сознание, лишенное свободной воли.

Дэвис снова не нашлась с ответом.

– Я всего лишь человек, который сделал одно открытие. Мужчины и женщины в «Гибернити» добились куда больших результатов, чем я. Вы должны помочь мне спасти их. Нужно, чтобы мир узнал об этой тюрьме.

Дэвис никак не могла уложить все это в голове. Или хотя бы поверить.

Сзади снова загрохотало, и от этого звука они обернулись.

В ста футах позади Дэвис увидела порождение ночного кошмара: похожее на рой насекомых бурлящее скопище металлических звеньев, оно то растекалось по горячим трубам на манер черных гвоздей, то снова собиралось в шар, который катился вперед с тем же звуком, с которым цепи падают по ступенькам лестницы.

На мгновение она застыла, но Грейди схватил ее за руку и потянул вперед:

– Проклятие! Мы не должны были тут останавливаться!

– Что это за чертовщина?

– Бежим!

– Что это?

– Цепной голем. Нанотехнологическая машина. Не дайте ему себя схватить!

Она обернулась и посмотрела на надвигающийся ужас – черный шипастый шар диаметром три фута.