Эра героев. Тайная стража - Анатолий Шкирич

– Теоретически возможно, – задумавшись, кивнул Лакрош. Дирижабль уже стал намного крупнее. Александр даже различил сеточку стального корпуса на аэростате и сверкающую искорку гондолы. – Но нам придется дождаться, когда кабина проедет чуть дальше вероятного места пересечения с курсом дирижабля, чтобы длины троса хватило…

– Да-да, теорема Пифагора. Гипотенуза и два катета, – глядя на непонимающее лицо гнома и индифферентный череп, Александр со вздохом вспомнил, откуда он родом. – Это был один древний заумный маг в моем мире, магистр точных наук. Итак, прикинем… нам нужно еще дополнительно метров пять…

– Тогда выбираемся на крышу вагона, – Сол постучал острием сабли по небольшому люку в потолке кабины. – Мы так уже делали, когда заявились на станцию и знатно навели там шороха.

Уцепившись за крепления, костяк сдвинул задвижки, и крышка люка свесилась на петлях.

«Выбраться на крышу. Где нет стенок и поручней, а в метре от люка край пустоты. Хе-хе. А уж о предстоящем прыжке на тарзанке лучше и не думать».

– Только прежде сдвинем вагон с места, – Лакрош дернул за стоп-кран.

Красный аэростат парил уже в километре.

«Километров двадцать делает, не меньше. Около трех минут. А нам надо всего полминуты, чтобы съехать по тросу до точки пересечения».

– Ты слишком рано…

Но вагон неподвижно висел на канате. Небольшого уклона между вышками не хватило, чтобы просевшая на канате кабина сдвинулась с места.

– Мы должны раскачать его! – Александр подпрыгнул возле левого борта вагона, а затем перебежал на правую сторону. – Ну же, сюда идите! А теперь на другой бок… и обратно… не сбивайте темп!

Очень кстати вспомнилась табличка, висевшая внутри вагона в родном мире и запрещавшая делать резкие движения или собираться всем пассажирам на одном краю.

«Весь этот план словно по ней и сочинен. Не раскачивать. Не вылезать из кабины. Не прыгать вниз».

Кабина начала едва заметно колебаться в такт их перебежкам. Дожидаясь, когда один борт начинал приподниматься, они тут же отступали к противоположному. Медленно, словно гигантский маятник, вагон раскачался на тросе.

Пара сотен метров до дирижабля. Борта кабины по очереди поднимались все выше и выше.

«Только бы мы не грохнулись вниз».

И тут вагон дернулся и поехал по тросу. Александр замер у окна, уцепившись за поручни. Все вокруг плыло, покачиваясь в такт кабине. За стеклом промелькнул красный бок закрывшего собой горизонт аэростата.

Лакрош подпрыгнул, на мгновение уцепился пальцами за край люка и тут же взметнулся на крышу. Костяк подтянул сползший пояс с ножнами любимой сабельки, забросил за плечо ремень винтовки и, подпрыгнув, легко залез следом.

Расставляя пошире ноги на колеблющемся, словно в сильный шторм, полу кабины, Александр кое-как добрался до люка. Подпрыгнул, ухватился за край крыши и с усилием подтянулся наверх.

«Хорошо хоть никто не видит, как я беспомощно болтаю ногами», – тут под руку его подхватили сильные пальцы, он поднялся выше, оперся локтями и наконец заполз на коленях на крышу вагона.

Мир разлетелся, оставил рядом лишь узкий стержень механизма, скользящий по тонкому стальному тросу над головой. Он стоял на маленьком пятачке, и крыша обрывалась в одном шаге.

Далеко внизу распростерлось ущелье. Маленькие сосны, крошечные валуны и блещущий горный ручеек проносились под ногами. Холодный ветер, треплющий рубашку и волосы. И он на крошечном стальном плоту в бескрайней пустоте. Вдобавок плот этот качало, и он, набирая скорость, мчался к следующей ажурной стальной вышке, за которой обрывались тросы.

«Я же могу стоять на земле и не падать. Почему же сейчас так пробирает страх перед высотой?»

Он что есть силы вцепился в стержень, на котором висела их кабина.

Пропасть манила. Высота затягивала и заставляла смотреть вниз. Один шаг до бездны.

– А ну хватит пялиться! – растормошил его костяк. – Готовься хвататься.

«Чертовы кандалы! Тут и без них не все так просто».

Он прижался к дрожащему подвесному механизму и вытер о замызганную рубаху некстати вспотевшие ладони. Пологий холм из огромных красных квадратов проносился под ногами. Больше тридцати метров от края до края аэростата. И еще столько же до самого дирижабля.

– Цепляемся! – скомандовал Лакрош.

Александр подпрыгнул и ухватился за стальной трос. Пальцы вцепились, с натугой удерживая вес слишком тяжелого тела. Вибрирующий и дергающийся, словно живой, перевитый канат сразу же начал вырываться из рук. Стальная крыша вагончика мгновенно пронеслась мимо, оставив лишь парящий под ногами корпус аэростата. Рядом на тросе повис вампир, а чуть дальше болтался легкий костяк. Канат не провисал.

«Вес слишком маленький! Не получится!»

Дирижабль проносился под ним. Все ближе подплывал хвост аэростата с огромными рулевыми пластинами.

Пальцы начало скручивать судорогой. Он не мог перехватить трос или попытаться закинуть на него ногу: мешали проклятые наручники. Все тело дрожало от тщетного напряжения. Он начал соскальзывать.

«Это конец… надо прыгать…»

И тут канат обвис. Александр чуть не выпустил трос, когда его дернуло вниз, и он наискосок полетел на вершину пролетающего мимо красного холма. Пары секунд не хватило даже на удивление.

Он грохнулся на корпус, и туго натянутый материал аэростата встретил его немилосердным ударом боксерской перчатки по всему телу, выбив сдавленный вскрик сквозь сжатые зубы. Трос вырвался из ослабевших рук и исчез, его потащило вниз и назад. Мелькнуло небо, он перевернулся на спину, чувствуя как его утаскивает, а он не может ни за что зацепиться. Ветер, удар и тяжесть развернули его головой вперед. Мелькнули колоссальные рули управления и высоты, покатый борт дирижабля и бездна за ним. И он падал туда.

На лодыжке сжались пальцы, когти больно впились в его плоть, и он замер, распластавшись на корпусе. Воздух рвал волосы, мир полнился жужжанием лопастей моторов.

Он был жив. Он больше не падал в пропасть.

– Как вы, мсье Алекс?

Он сумел повернуть голову и глянуть назад.

Вампир вцепился в выступающие ребра каркаса всеми своими когтями. Кажется, даже сквозь носки ботинок прорезались чудовищные ногти и вонзились в несущие фермы аэростата.

– Где Сол?!

– Позади меня!

И действительно, там, на корпусе, распласталась костяная морская звезда.

Александру хотелось смеяться, молотить кулаками по красной оболочке и орать: «Мы сделали это!»

Сквозь завывания ветра донесся грохот камней и скрежет сминаемой стали.

– Что это было?

– Наш вагон врезался в склон ущелья.