Слово шамана - Александр Прозоров

В мае месяце девятьсот сорок седьмого года после великого хиджра пророка Мухаммеда из Мекки в город Медину; в год который неверные считают тысяча пятьсот шестьдесят девятым, ворота крепости Азов, являющейся самым восточным форпостом великой Оттоманской империи, распахнулись, и из них на утоптанную степную дорогу выступили ровные ряды идущих в колонну по пять янычар. Впереди, на каурой кобыле, солидно покачивался в обитом серебряными гвоздиками седле известный османский полководец Касим-паша.

Разумеется, своего драгоценного арабского жеребца в дальний войсковой переход вельможа брать не стал. Мало ли чего может случиться в пути? Плохая трава, гнилая вода или вовсе безводица, нехватка овса и ячменя… Зачем рисковать? Да и перед кем красоваться драгоценным скакуном? Перед сусликами и тушканчиками? Перед степными дикарями? Перед своей безмозглой пехотой? Перед русскими рабами? Нет, для похода сойдет и обычная выносливая татарская лошадка.

По небу ползли пухлые, упитанные облака, солнце изливало на воинов Аллаха блаженное тепло, вдоль дороги степь прорастала множеством молодых зеленых ростков, а кое-где, на возвышенностях, уже появлялись первые алые головки диких тюльпанов. Слева, по широкой глади реки, баламутили воду веслами пять галер, на бортах которых дожидались своего часа многочисленные бомбарды.

Поход обещал быть легким и победоносным. Правда, самодовольный крымский хан, не пожелавший признать над собой его командование, уже успел еще до схода снегов умчаться куда-то в набег, но военачальника это не смущало – зато не придется ни с кем делиться славой освободителя Астрахани.

Нужно отдать Девлет-Гирею должное – он честно выполнил свое обещание и не только не препятствовал, но и призывал кочующие южнее Дона ногайские племена встать под знамена султана. К мурзам родов, кочующих севернее хан, правда, не обращался – но и тому, что к ним рассылал письма сам Касим-паша не противился. Таким образом вельможе удалось заручиться согласием на участие в освободительном походе больше чем у ста родов, собрать около сорока тысяч всадников, большинство которых обещали присоединиться к янычарам во время перехода через степь, а несколько тысяч уже тянулись вперед по правую руку от непобедимой османской пехоты. К тому же новый хан прислал тысячу лошадей, повозки, телеги, упряжи, чтобы янычарское войско смогло легко собрать достаточный для дальнего перехода обоз.

Все было подготовлено отлично, учтены все мелочи и возможные опасности, найдены проводники и просчитаны все переходы.

В первую очередь янычарам предстояло разогнать разбойничьи орды казаков. По словам коменданта крепости и обитающих поблизости степняков, эти неверные, сбиваясь в шайки, грабили и вырезали целые кочевья, совершали набеги на крымские и черноморские побережья, захватывали и топили турецкие галеры, разгоняли рабов, захватывали и угоняли в невольники правоверных мусульман, а мусульманок превращали в своих наложниц.

Впрочем, какие бы страсти не рассказывали про обитателей донских берегов запуганные татары, они не могли не признать два очень важных для опытного военачальника момента: казаки почти не пользовались луками, они оборонялись от нападений пищалями, ими же пользовались при захвате галер и ногайских стойбищ. Это означало, что конная казачья армия не способна засыпать янычарский строй смертоносными стрелами. А что касается пищалей – пушки стреляют куда дальше, и никакие частоколы и завалы от них не спасают. Касим-паша не то что не опасался этих разбойников – он даже жаждал встречи с ними, дабы показать им мощь правоверного оружия, обрушить на неверных карающий меч Аллаха и стереть их с лица земли.

Истребляя казачество на своем пути, Касим-паша собирался дойти до волока, соединяющего Дон и Волгу, после чего, оставив несколько татарских тысяч в качестве прикрытия, прямым маршем отправиться на Астрахань. К тому времени, пока пешие янычары дойдут до города, галеры как раз успеют преодолеть волок и вниз по течению быстро скатятся до столицы бывшего ханства, прикрываемые по берегам в своем быстром движении стремительной степной конницей.

Примерно через месяц, к середине лета, все силы должны собраться в низовьях Волги в единый кулак. Месяц военачальник отводил на бомбардировку крепости и разрушение башен. Затем – штурм. Учитывая безлюдность поволжских земель и нищету Астраханского ханства, которое не могло построить действительно неприступную крепость, шестидесятитысячного войска при ста пушках должно хватить для победы с большим, большим избытком. Если уж османы наносят удар – то удар этот страшен и неостановим.