Тьма - Глен Кук

Старик не слишком удивился тому, что Душелов вступила в сговор с Ревуном.

– Не то, чтобы я это предвидел, – сказал он, – но возможности такой вовсе не исключал. Они веками обделывали вместе свои делишки. Возможно, теперь мы ухватим Длиннотень за яйца.

– Не худо бы не только ухватить, но и держать покрепче, учитывая, что он контролирует Врата Теней… Есть еще кое-что…

– Что именно?

– Копченый начинает выказывать признаки личности. Как мне представляется.

Я рассказал Костоправу, что произошло.

– Хреново. Для нас будет некстати, ежели он очухается сейчас, – Старик задумался. – Но если он начал приходить в себя, не представляю, как это можно остановить.

– На сей счет лучше посоветоваться с Одноглазым.

– И то сказать, пришли-ка его сюда. Постой, не уходи. Расскажи о той части крепости, где скрываются девочка и Сингх.

Оказалось, что это не мимолетный интерес. Старик захотел увидеть все на чертеже. А поскольку я уже нанес это место на план Вершины, мне оставалось только извлечь бумаги из норы Одноглазого. Заодно я вытряхнул оттуда и самого колдунишку, всю дорогу ворчавшего из-за того, что его разбудили посреди ночи. Когда Старик получил все, что хотел, я задернул занавеску, отгораживавшую альков Копченого, и завалился спать, оставив их разбираться с чертежами и планами.

Возвращение во плоть не избавило меня от Кины. Она подстерегала меня во снах. Едва сомкнув глаза, я угодил на равнину скелетов, где ждала меня Сари. На сей раз мне не стоило особого труда вспомнить о том, что это не более, чем иллюзия. Женщина из сна мало походила на Сари, влачившую свои дни в храме Вин Гао Ган. Несмотря на бледность и изгиб шеи, характерный для жертвы Обманников, она была слишком молода и свежа.

У меня зародилось подозрение, что при всем своем могуществе Кина слишком медлительна и напрочь лишена воображения. Даже удивительно, что она смогла использовать Госпожу.

Правда, Госпожа не ведала, с чем или с кем имеет дело. А неведение есть щель в броне, в которую неизменно нацелится знающий противник. И уж, конечно же, Кина, царица Обманников. Но теперь уже не имело значения, каким образом Кина одурачила Госпожу. Главное, что ей не удалось провести меня.

Эта мысль сделала меня неспособным притворяться обманутым. Я даже не попытался сделать вид, будто сочувствую ложной Сари. И тогда ее плоть стала гнить и оползать с костей прямо у меня на глазах. Тошнотворный трупный запах разложения, «духов Кины», ударил мне в нос. А маячившая в сероватой мгле Тень уплотнилась, обернувшись танцующим четвероруким чудовищем в сто футов ростом. Топот тяжелых ног поднимал тучи костной пыли. С клыков капала ядовитая слюна. Глаза пылали, как темные уголья, украшения из черепов клацали в ритме танца. Дыхание ее было чумным поветрием. Дщерь Ночи угнездилась на ее плече, словно вторая, крохотная голова. Она пребывала в возбуждении, как ребенок, которого взрослые впервые взяли на ярмарку.

С носилок протянулись костлявые руки. Скелет Сари потянулся ко мне. Я напряг волю, силясь избежать губительных объятий – и мне это удалось. Я взмыл вверх и отлетел назад на несколько футов. Вот те на! Я попробовал снова, и снова, одним лишь усилием воли, смог переместиться на некоторое расстояние. А ведь до сих пор мне и в голову не приходило, что в этих снах я могу контролировать свое положение.

Кина перестала приплясывать и тяжелой поступью двинулась ко мне. С каждым шагом клыки ее становились длиннее. Груди – все шесть – сочились ядом. У нее появилась еще одна пара рук. На плече, неподвластная силе тяготения, раскачивалась Дщерь Ночи.

Очередным волевым усилием я попытался смыться. И понял, что, хотя и могу перемещаться в нужном мне направлении, возможности мои ограничены. Пребывая в чуждом мире, я был неспособен двигаться быстрее, чем его владычица. Коготь Кины едва не распорол мне шкуру. Спасая задницу, я увернулся и провалился во мрак. Откуда вынырнул в пещеру, полную оплетенных ледяной паутиной старцев. Многих из которых я знал, и даже помнил их имена. Во мне нарастала паника. Я чувствовал себя как ребенок, запертый в тесном, темном чулане. Никоим образом нельзя было допустить, чтобы паника овладела мною. Я попытался овладеть собой и вскоре установил, что могу свободно перемещаться по пещере, примерно так же, как при блужданиях с Копченым. Только гораздо медленнее.

Тогда я попробовал пройти сквозь стену. Однако здесь, похоже, физические законы ограничивали мои возможности больше, нежели во время прогулок с духом. Я мог двигаться лишь назад или вперед. Что не имело особого смысла, учитывая, что я пребывал во сне и попал в это место не следуя каким-то определенным маршрутом. Интересно, в какой мере действуют здесь физические законы и насколько это связано с моей способностью к самоконтролю. Возможно ли, что я не могу проходить сквозь стены здесь лишь потому, что не выучился этому фокусу наяву.

В ледяных пещерах находились не только мои знакомые. Там были и другие старцы, ни одного из которых я не знал. И груды сокровищ, перемешанных со всяким хламом, навалившимся откуда-то сверху. И еще там были книги.

Огромные фолианты, переплетенные в старую, потрескавшуюся кожу, покоились на длинном каменном аналое, словно в ожидании того момента, когда три вещуна одновременно примутся зачитывать их вслух. Первая книга была раскрыта на три четверти. Невидимая сила оттолкнула меня прочь, когда я всего лишь скользнул взглядом по странице, но хватило и этого. Я узнал ту самую страницу, которую переписывала Дщерь Ночи, когда Нарайян Сингх прервал ее труды ради свидания с Душеловом. Страница была исписана затейливым, каллиграфическим почерком, но я не сомневался в том, что девочка воспроизводила текст со всей возможной точностью.

Я чувствовал, что позади меня нарастает гнев. Казалось, он пытается сфокусироваться на мне. Не желая искушать судьбу, я поспешил убраться с наибольшей скоростью, какую могло обеспечить волевое усилие, на ходу гадая о природе этого кошмарного сна. Самые причудливые и фантастические его детали воспринимались как явь. Возможно ли, чтобы он являлся отражением некой реальности?

Гнев позади меня набирал силу, хотя, оглянувшись, я ничего не увидел. Тот, кто ярился, не сумел меня изловить. Скорее всего. В следующее мгновение, безо всякого ощутимого перехода, я оказался совсем в другом месте. Над головой появилось небо: полная чаша звезд, но никаких признаков луны. Я витал в воздухе так высоко, что внизу ничего не было видно.

Создавалось впечатление, будто я гулял с духом, только без духа. Отличие заключалось в том, что я не мог сказать Копченому, куда мне нужно, и перенестись туда почти мгновенно. Двигаться-то я мог, только… необходимо отыскать хоть какие-нибудь ориентиры.

Я вновь отбросил подступившую было панику. Главное, не терять головы. В конце концов, кое-какие ориентиры у меня есть. Я знаю где верх, где низ. Звезд над головой столько, что непросто выделить среди них созвездия, используемые в навигации, но это лучше, чем ничего.