Конец светлым эльфам - Владимир Журавлев

— Да, дэви.

Пустынник говорил на непривычном, гортанном, но несомненно эльфийском языке. Это, помимо прочего, означало, что они уже вступили в пределы империи Повелителя, почему-то предпочитавшего, чтоб его подданные говорили на языке волшебной расы.

Капитан Фионнель посмотрел на Владычицу, на пустынника, понял все правильно и скомандовал располагаться на дневку.

— Это здание свободно, слуга Повелителя? — осведомился эльф. — Вот в нем и расположимся.

— Меня зовут Кадеш, — с достоинством сообщил мужчина. — Я летописец, поэт и звездочет великого города Аль-Сарья!

Фионнель рассеянно кивнул, мол, понятно, Кадеш, и повел отряд внутрь строения. Пустынник уставился ему вслед.

— Как можно тащить вельблудов в зиккурат? — пробормотал он в смятении. — Там восседали правители города! Там до сих пор хранится древнейшая в оазисах библиотека!

Ответом ему был восторженный визг эльфиек и рев стражников, поддержанный не менее довольным ревом вельблудов. Внутри зиккурата было прохладно!

Мягко светились угли в очаге. Стражники готовили нечто съедобное, рядом подпрыгивала и приправляла варево толикой магии одна из эльфиек свиты. Предвечная Владычица в кои-то веки вынырнула из добровольного уединения и с легкой улыбкой слушала рассказ Кадеша о городе и окрестностях. Отряд расположился рядом, чтоб не пропустить чего интересного, и блаженствовал в восхитительной прохладе. И заодно сторожил подозрительного пустынника: Простец, лучший в отряде лучник из смертных, не расстался с оружием, и еще парочка стражников сидела наготове. И ближнее охранение не дремало.

Вьехо удовлетворенно прикрыл глаза. Замечательная дневка, побольше б таких. И Фея отдохнет под защитой стен. Юной попрыгунье нелегко давался постоянный транс, чуткий поиск единственно верного пути. Неудивительно, что у штатных провидиц хронические депрессии и раздражительность, взять примером ту же Оксаниэль. Но юный Фионнель наконец полностью вошел в должность, и можно было расслабиться, уплыть душой в любезные сердцу эльфа грезы — и подумать. Подумать, к примеру, как отъять светочи столь жалкими силами. И кто тот неведомый Повелитель, и каково происхождение его власти над временем самим. Но наперед всего — как помочь обессилевшей Фионе. Пока что защиту от солнца держала одна из эльфиек свиты, кажется Аридэлль, — но надолго ли ее хватит? Магия не бесконечна, ее подпитывать надо — а нечем.

Вьехо очень надеялся на озарение, но для этого требовалось расслабиться и успокоиться, а рассказ пустынника отвлекал. Древний эльф лениво прислушался.

— Здесь когда-то пролегал великий путь, — рассказывал плавно Кадеш. — Из оазиса в оазис, от города к городу шли караваны, и колокольчики вызванивали их прекрасные имена: Аль-Сарья, Мерхаб, Ярджент! Вельблуды радостно ревели, завидев зелень садов, и путники шли быстрее, услышав плеск воды! А какие мастера здесь трудились! Гончары и чеканщики, кожевники и кузнецы и пекари! Какой сладкий аромат плыл по извилистым улочкам древних городов! Потом… пришел Повелитель. Он, конечно, был прав, когда объединял страну, потому что отменил дорожные пошлины, выбил разбойников и учредил школы… но древние города ценили свободу превыше всего. Тогда Повелитель, чтоб не быть войне, увел из оазисов воду… и вместе с водой ушла жизнь. И лишь сухие колючки ныне плачут на ветру по былому величию, и песок шумит, засыпая прекраснейшие древние города: Аль-Сарью, Мерхаб, Ярджент…

— А ты? — прозвенел сочувственный голос Владычицы.

— А я остался. Я летописец древнего города, кому, как не мне, засвидетельствовать историю его жизни и смерти? Каждый день я высекаю на стенах зиккурата вечные письмена. Пусть в веках сохранится память о великом городе Аль-Сарья! Я родился здесь, я сын его!

— А эльфийским как овладел? — осведомился Ройялль.

— Как и все — в школе, — спокойно отозвался Кадеш. — Меня за смышленость и любознательность шести лет в школу отдали, а там только на эльфийском учили. Местные языки прекрасны, особенно мой родной, но в них нет многих слов для науки.

— А питаешься колючками? — невинно спросил Простец. — Ить в пустыне обедов не подают!

Пустынник замялся и огляделся в затруднении. И обнаружил себя под прицелами нескольких луков. Он открыл рот, судорожно набрал воздуха… и замер, прислушиваясь.

— Шумит, — наконец удивленно сказал он вовсе не то, что хотел. — Шумит что-то.

И бросился к выходу на верхнюю площадку — ту, откуда, по его представлениям, положено было обращаться к богам. Вьехо, а за ним и остальные на всякий случай тоже пошли полюбопытствовать.

А на верхней площадке — той, с которой положено обращаться за милостью к местным богам! — кружилась в танце, шлепала по лужам босыми ножками и пела абсолютно счастливая юная эльфийка! С неба на нее сыпался легкий, прозрачный и теплый дождик.

Дождик — тучи темной влаги полны!

Дождик — в небе сети светлых молний!

Дождик — шум растрепанных деревьев,

Дождик — это радость и веселье!

Дождик — капель стук по старой крыше!

Дождик — я люблю тебя, ты слышишь?

Дождик, напои пески и травы!

Дождик! Ты прекрасней всех, ты славный!

— А ну прекрати, глупая девка! — возмутился Ройялль. — Последние силы истратишь!

Пустынник остановил его гневным жестом и шагнул под дождь.

— Как зовут тебя, дэви? — благоговейно спросил он.

— Сиэлль! — смущенно сказала эльфийка и остановилась. — Такой прекрасный город, а деревья засохли! Вот я и подумала, что хорошо бы дождику…

— Я понял! — прервал ее пустынник.

Он в мгновение преобразился: исчез вдохновенный взгляд поэта, и поднялись смиренно опущенные плечи. Перед эльфами стоял воин.

— Я понял, кто вы! — повторил он торжественно. — Вы — боги из древнего пророчества, сошедшие к людям, чтоб спасти нашу страну от наступления пустыни! Не спорьте, я летописец, я знаю! Вы — боги! А ваши блистающие сталью воины — те самые эльфы, великие бессмертные воители, воспетые в легендах! И я склоняюсь пред вами! Служить спасителям земли — великая честь!

Ройялль, жадно слушавший его речь, подавился хрипом.

— Эльфы, и не отказывайтесь! — строго сказал пустынник. — Лгать пред ликами богов опасно! И потому слушайте правду — настоящую, как она есть: да, я Кадеш, летописец, звездочет и поэт. А также верный слуга Повелителя — и один из его разведчиков. Я ждал вас.

— Мы догадались, — небрежно заметил капитан Фионнель.

— Да? — уязвленно вскинулся разведчик, враз растеряв и торжественность, и важность. — И что я успел подать знак и вызвал войско — тоже знаете? Там, наверху, есть сигнальное устройство — с древних времен стоит!

— Ну…

— А скоро ль подойдет войско? — осторожно вмешался в разговор Простец-философ. — И велико ль оно?