Неучтенный фактор - Сергей Калашников

– Ты солил?

– Солил, не добавляй больше. А ты закончил с полировкой?

– Тут без толку полировать, рубцы глубокие. А вот эта вмятина от секиры. Сам видел, она уклонилась, чтобы удар скользом прошел. А оно вон как пробороздило!

– Ты не заговаривай мне зубы, выправляй вмятину. Или не говори, что у кузнеца в подручных состоял.

– То-то и оно, что состоял, и в металлах понимаю. Этот – вязкий очень. Такой трудно рассечь или промять, и еще труднее выправить. Специально для панцирей такой делают в заморских землях. В этом доспехе можно ничего не бояться.

– Она и не боится. Ну ладно, ты кровищу интанскую всю отскоблил? Ей нынче надо при полном порядке быть и в лучшем виде представиться. Слыхал, Фарканыч говорил, что сама королева у нас будет. И прямо спозаранку.

– Да не бойся ты. Мундирчик уже в лучшем виде и доспехи в порядке. Только два гнезда на щите пустые. Не нашли ножей, что в них были укреплены. Те дядьки, которых она ими достала, унесли их к морскому хозяину. Слушай, Базиль, а почему у нашей королевы нет номера? Они же все с цифрами, а королева Арлетт без цифр.

– Не нужны ей цифры. У ее мужа цифры, а ей не надо. Он правит, а она при нем да при детях и так обходится.

Спокойный треп куховарящих матросов. Значит, дела идут своим чередом, и ее позорная слабость не поставила корабль в сложное положение. Мягко ступая босиком ступнями по прохладным ступенькам, спустилась в помещение камбуза.

– Господа матросы, нет ли у вас ложечки кашки? Умираю от голода.

– Каша еще не сварилась. Еще полчасика подождать надо.

Ветка взглянула на матросов. Марсовый Базиль Тропа и рулевой Икар Мравали. И незнакомый старшина, рука в гипсе. На лице страдание, глаза заволокло пеленой боли. Однако голос, хоть и со скрипом, спокойный и умиротворяющий:

– Тут вот у меня с вечера полмиски осталось. Остыла, правда, но еще вполне съедобна.

Ветка поблагодарила взглядом и действием подтвердила съедобность каши. Облизала ложку. Бледно-серая, забрызганная кровью блуза, в которой она оперировала, и легкие шаровары полностью лишали ее облик малейших признаков отношения к флоту Его Величества. Старшина не признал в ней офицера и обращался не по уставу. И предложил свою порцию каши просто от души. Но почему он не съел ее еще вечером?

– Спасибо вам. Вернули меня к жизни. – Взгляд остановился на распухших пальцах, торчащих из-под повязки. – Тропа, нож!

Осмотрела кончик лезвия, положила горемычную руку себе на колени и аккуратненько процарапала внутреннюю сторону гипса по всей длине. Вспомнила, как вчера накладывала и сомневалась, не слишком ли плотно бинтует. А может быть, это не ее работа? Вчера, когда она уже совсем обессилела, на судне появились другие врачи. Память хранит молчание.

Когда гипс совместными усилиями слегка ослабили, разогнув в стороны по всей длине, незнакомец вздохнул с облегчением.

– Ложись на ларь, кормилец, а лангетку свою вот так устрой. Мравали, подставь сюда мешок с крупой. Осторожней, а то снова ему руку сломаешь.

Устроив раненого, вернулась мыслями к только что услышанному разговору своих матросов.

– Тропа, что ты про королеву тут давеча рассказывал? Доложи в точности все, что знаешь.

– Приняли семафор. Утром подойдет «БЛ17». Примет на борт королеву. Точка.

Ветка задумалась. Пока мысли ворочались неважно. Тропа тем временем продолжал:

– Я так понимаю, что королеву должны привезти, и у нас на борту она будет дожидаться «БЛ17». Только вот уже светает, а никто не подходил. Лишь раненых привозили, да госпитальное судно лекарей высадило с помощниками. Так то еще вечером было. А королева не приезжала. Да и принять ее мы только в рубке можем. Раненые всюду. Старпом приказал ковер постелить в румпельном отсеке и столик сколотить маленький у правого борта. И кашеварить нам приказал.

Икар каше никогда подгореть не позволяет, а мне велено следить, чтобы он не пересолил. Я, когда варил, всегда недосаливал.

По трапу простучали каблуки, и в камбузе стало тесно. Это капитан «СС12».

– Забирают тебя от нас, дочка. Семнадцатая бээлка из пролива выходит. Прощай, и спасибо.

Тут же приоткрылась дверь в коридор, идущий под палубой вдоль корабля. Ввалился хирург.

– Воды! – И припал к кружке, двигая кадыком и звучно глотая. Оторвался, загнанно вздохнул. – Целительница, вы уже ослабили повязку! Спасибо. Не мог прервать операцию. Этот Жак всегда слишком плотно накладывает гипс.

Ветка с трудом восприняла слова доктора. Голова была занята другим. «БЛ17» идет к «СС14», чтобы забрать королеву. Ее. Она теперь королева. С папой что-то случилось. Что-то ужасное. И ей предстоит занять его место. Как три года назад. Уже почти три.

– Простите, господа. У меня осталось мало времени. Икар, пожалуйста, разбуди Марту.

Поднялась по трапу, на ходу выпутывая тесемки из коротких косичек, и спокойно шагнула за борт. Ласковая вода теплого южного течения помогла вернуть ясность мысли и несколько успокоила. Ветка поплавала буквально пару минут и как будто пришла в равновесие с миром. Пора возвращаться к прозе жизни.

Хотела подняться по якорному канату, но испытывать ладони о жесткие волокна не пришлось. Справа от бушприта свесился шторм-трап, а на палубе ждала заспанная Марта.

– Окунись. Если плавать не умеешь, опустись в воду и держись за перекладину. – Не успела договорить, как за спиной негромко плеснула вода, почти без брызг сомкнувшаяся за пятками ее служанки.

В подшкиперской на рундуках уже лежал вычищенный и отглаженный лейтенантский мундир и матросская форма Марты. Пока они валялись, матросы ухаживали за своим непутевым командиром и бестолковым коком. Вытерлись, переоделись, помогли друг другу заплести мокрые после купания волосы в аккуратные косы.

Только вышли на палубу – знакомая черная боевая ладья швартуется у кормы. Сундучок, мешок с доспехом и плетенный из коры ящичек с лямками, где Марта держит свои пожитки, в руках у матросов. Все на ногах.

Ветка подошла к старпому, произнесла положенную уставом формулировку сдачи командования, повернулась. Сотни глаз. Экипажи трех судов связи, пришвартованных друг к другу бортами, раненые, почти сплошь покрывающие палубы.

– Господа. Я искренне благодарна Его Высокопревосходительству, командующему флотом, оказавшему мне высокую честь служить с вами. Прощайте.