Брак на поражение - Анна Шаенская

Ошибки быть не может. Слишком тонкая, запоминающаяся работа, её просто невозможно спутать с другой картиной.

Завораживающие, нежные переходы между светом и тенью, размытые, словно утопающие в магической дымке контуры… мягкая полуулыбка на лице Таши, задумчивый, слегка растерянный взгляд. Кажется, словно девушка вот-вот оживёт и сойдёт с картины, а невесомая, скользящая по пухлым губам улыбка, превратится в звонкий хрустальный смех.

Нежная, эфемерная, величественная и недоступная… Ведьма и королева…

Тогда, глядя на полотно глазами Летиции, мне не удалось рассмотреть всех деталей. Я успела лишь заметить, что красавица с картины один в один похожа на нашу ведьму. Но сейчас… сейчас я видела главное.

Художнику удалось запечатлеть душу Таши и отобразить на полотне своё восхищение девушкой. Поэтому картина и была такой… живой, яркой.

— Удивительно целостная композиция, — восхищённо выдохнул Темнейший, — какие мягкие мазки! Такое живое взаимодействие света и тени! Вы правы, сразу видна рука Мастера!

Вот кому нужно было показывать иллюзию портрета…

Жаль, что я не настолько хорошо разбираюсь в живописи. Не признала знаменитого саваханского художника, чьи картины стоят как дворцы.

Только почему я так уверена, что украли портрет не из-за его коллекционной ценности?

Всё указывает на то, что Зверь был влюблён в Ташу или одержим ею. Всё, кроме одного. Картина висела в коридоре! Разве не логичнее было повесить этот шедевр в спальне или гостиной?

Но я чётко помнила, что Летиция не успела нигде спрятаться. Она запуталась в юбках и упала прямо в коридоре. И во время падения зацепила рукой картину, поцарапала ногтями краску…

И Каратель никак не отреагировал на то, что жертва испортила портрет. А должен был…

— Не понимаю, — растерянно прошептала я, — если Зверь действительно выкрал портрет, то он должен был что-то значить для него! Но тогда почему он повесил его в коридоре?

— Хм… и ты говорила, что Летиция повредила картину при падении? — нахмурился Себастьян.

— Да, она царапнула ногтями по полотну, свезла краски…

— Под ногтями седьмой жертвы были обнаружены следы масла, — перебил меня Леус, — но поскольку Летиция увлекалась живописью, это никого не насторожило.

— А если портрет выкрал не Зверь? — мяукнул Кусини.

— Да-да! — пискнул Фреди. — Может, Каратель мстил вору?

— Эта версия была бы реальной, будь леди Терионна единственной жертвой, — покачал головой Себастьян, — но двенадцать девушек… а сейчас он и вовсе на мужчин переключился… нет, на месть это точно не похоже.

— Ритуал воскрешения? — предположила я, с надеждой посмотрев на Темнейшего.

Может, он знает какой-то похожий обряд?

— Не поверишь, но эта версия была первой, которую мы отвергли пятнадцать лет назад, — вздохнул Витторио, — мы вытрепали нервы всему Чёрному Ордену, перевернули вверх дном архивы, но не нашли ни одного ритуала воскрешения, требующего таких жертв.

— Временной промежуток слишком большой, — добавил Доминго, — для воскрешения от момента смерти до проведения обряда должно пройти не больше суток.

Понятно… значит этот вариант точно отпадает. Каратель начал свирепствовать через пять лет после смерти Таши. Да и погибла девушка в султанате, а маньяк орудовал в столице Ивлии…

— И я молчу про то, что во всём королевстве лишь трое магов способны на такое, — продолжил Темнейший.

— Но они состоят в Чёрном Ордене и приносили Клятву Крови, — закончил за него Леус, — а значит, находятся вне подозрения.

И в итоге, у нас снова ни одного подозреваемого. Прекрасно!

— А что насчёт русалочьих следов возле лаборатории Ортеги? — вспомнила я.

— Русалочьих? — встрепенулась Элоиза. — В каком смысле…

— У чёрного входа в лабораторию милорда дэ Ланса были обнаружены следы русалочьей магии, — пояснил Леус, — сможешь выяснить, кто из морских ведьм недавно выходил на сушу?

— Никто не выходил, — немного помедлив, ответила Викхамерли, — приближается Серебряная ночь, а ты сам должен понимать…

— Что чистокровные не могут сейчас трансформироваться и выходить на сушу, — угрюмо буркнул Витторио.

— А следы полукровок чем-то отличаются от следов чистокровных русалок? — уточнила я.

— Ничем не отличаются, — вздохнула Элоиза, — но полукровки редко наследуют морскую магию матери. Только если отец был нагом или драконом. Но в этом году Зов такой сильный… даже мне сложно противиться ему.

Понятно… если даже главу ковена тянет в океан, значит всех полукровок уже ветром сдуло. А про чистокровных русалок, тритонов и говорить нечего.

— Сирены тоже не могут противиться зову? — уточнил Вергилий.

Ох… Анжи! Проклятье… разве что, мы её сами в океан выпустим. Но и это сумасшедший риск! В это время морские девы слишком уязвимы.

Да, сейчас за попытку призвать и подчинить морскую деву полагается смертная казнь. Только охотники всё равно находятся. И уверена, Каратель не упустит такой возможности поймать Анжи в свои сети.

— Сирены могут, — по лицу ведьмы пробежала лёгкая тень, — но тогда Зов причиняет им сильную боль. Обычную Серебряную ночь можно перетерпеть, но такая бывает раз в двадцать лет. Полное затмение трёх лун, призовёт всех.

— Плохо, — прошипел Леус. — Нельзя отпускать её…

— Кого? — нахмурилась Элоиза. — Витторио, если я узнаю, что вы силой удерживаете хоть одну морскую…

— Ей нужна наша защита! — вскликнула я.

— И ты можешь встретиться с ней, — добавил Леус, — если она согласится. Может, тогда вы придумаете, как спасти её от Зова…

— Яд добродетели, — скривилась ведьма.

Эм… что?

— Единственное зелье, которое может заглушить Зов, — продолжила Викхамерли, — но вреда от него куда больше, чем пользы. Серебряная ночь священна, не зря все морские собираются в храме. Его магия восстанавливает нас, дарует защиту и благословение…

— И временно делает уязвимыми! — рявкнул Витторио. — На девушку, о которой мы говорим, охотится Каратель. Если он воспользуется амулетом Ночного охотника…

— Можешь не продолжать! — прошипела Элоиза, вцепившись в подлокотники кресла. — Я сварю эту отраву, но сомневаюсь, что вы найдёте безумца, который согласится разделить с сиреной её боль.

— Это уже наши проблемы, — отрезал Вергилий.

— Великодушно, но глупо, — вздохнула ведьма, — ладно. Выметайтесь! Мне нужно связаться со жрицами и обдумать услышанное. Возможно, я вспомню что-то ещё.

— Уже уходим, — Леус первым поднялся с кресла и почтительно поклонился Элоизе, — ты оказала нам неоценимую услугу. Если…