Черные крылья Бога - Дмитрий Лекух

…Уходить было просто, к сожалению, некуда.

Лавины перекрыли горный путь через долину Мзымты на Каладжинскую, а повторять безумный маршрут через Туапсе – поищите дураков в другом месте.

Но и оставаться надолго в отцовском «княжестве» я, честно говоря, не собирался.

Хотя пообщаться с родным папашей стоило безусловно.

В конце концов, у меня кроме него никого не было.

Вообще.

Особенно – теперь.

Ну и, самое главное, необходимо было понять, что от меня нужно Вожаку.

Ведь не в качестве же обычного проводника он меня нанял: если бы Крылья захотели, они вполне могли набрать бойцов не хуже, чем в отряде, из «своих» – ветеранов среди фаши было более чем достаточно.

Да и стоило бы это изрядно дешевле.

Нет, я, оно конечно, всегда за то, чтобы человечество ценило мою уникальность.

Но не настолько же…

…Солнце стремительно ныряло в море.

Вдоль набережной зажигались электрические огни: перед самой Крымской войной местные власти успели построить несколько небольших гидроэлектростанций на стремительных горных речках, и энергии, слава Богу, было предостаточно.

По слухам, во всем, что касалось электричества и коммуникаций, папаша был до неприличия строг – нерадивых просто вешали на всеобщее обозрение, – зато его столица, по сути своей глубоко средневековая, никогда не знала проблем ни с теплом, ни со светом, ни с канализацией.

Энергетики образовывали отдельную касту: им прилично платили, хорошо кормили, обеспечивали жильем и пенсией.

Но и драли, в случае чего, как сидоровых коз.

Причем драли часто.

Княжеские дружинники были ребятами суровыми и чувством юмора не блистали.

Сбой в подаче энергии расценивался почти как государственная измена.

…Город жил торговлей.

Быстроходные, отлично вооруженные снежно-белые яхты «княжества» ходили по всему Черному морю, как у себя дома чувствовали себя в Средиземном и даже пару раз пытались штурмовать Атлантику. Возили, в основном, оружие, роскошный красный сочинский чай, пряности, великолепный абхазский табак, легкую украинскую марихуану.

С листьями неприхотливой коки, отлично прижившейся на Кавказе, и героином папаша почему-то не связывался.

Видимо, брезговал.

Картина на побережьях, по словам моряков, была получше, чем во внутренних областях Европы. И хотя драться им приходилось довольно часто, в большинстве портов сохранялся относительный порядок.

Если верить их словам, человеческая цивилизация вновь возвращалась в границы некогда великой Римской империи.

Дела «материковые» их волновали значительно меньше.

Правда, ходили упорные слухи, что Князь собирается торить путь через Большой Кавказский хребет в казачьи области, и это его подданным нравилось – новые рынки всегда интересны.

Даже, так сказать, «стихийным» экономистам.

…Нам наконец принесли чай.

Знаменитый сочинский – цвета красного кирпича, крепкий, пахнущий дымом и травами.

Пришла пора серьезного разговора.

Я закурил легкую сигарету с марихуаной и наклонился к Вожаку.

– Ну, Андрей Ильич, рассказывайте, – усмехаюсь.

Он усмехается в ответ.

Нагловато так.

Что, кстати, вполне для него естественно.

– А мне нечего рассказывать, Егор, – вздыхает. – Наши дела с твоим отцом – это наши дела. Ты свою работу выполнил. Теперь отдыхай, жди волнующей встречи…

– Вы хотите сказать, что я был обычным проводником? – морщусь. – В жизни не поверю!

Он жестом попросил мою сигаретку, послюнявил ее сбоку чтобы равномерней горела, и сделал одну за другой две глубокие затяжки.

Потом вернул ее мне, кашляя и отгоняя дым, сказал:

– И правильно сделаешь, если не поверишь, – и снова закашлялся.

Я пододвинул ему кружку с пивом, он отрицательно помотал головой и отхлебнул обжигающе горячего чая.

– Хороша, зараза. Давно не курил. Научились выращивать наконец то. Не хуже, чем в Таджикистане…

– Вы начали что-то говорить, Андрей Ильич…

– А я уже и закончил. Твой отец согласился принять наше посольство только в том случае, если мы привезем с собой тебя. Сына и наследника, так сказать. Дальше уж ты у него выспрашивай, я не больше твоего знаю, зачем ты ему понадобился.

Я добил косяк, сделал пару глубоких глотков из кружки.

Вот, значит, как…

– Понятно, – хмыкаю. – А если я просто подниму отряд и уйду?

Он пожал плечами.

– Уходи, – говорит. – Это уже твоя личная жизнь. Я свое дело сделал.

– И вы думаете, мне дадут уйти?

Он на секунду задумался.

– Не знаю, – жмет наконец плечами. – Не уверен, честно говоря. Дима, твой отец, в смысле, – всегда действовал обдуманно. Мы, как ты знаешь, довольно долго дружили. Впрочем, ты и сам не уйдешь, пока вы не пообщаетесь. Мы с тобой оба понимали: ты – что не просто проводник, а я – что ты согласился сопровождать нас не из-за денег. По крайней мере, не только из-за денег. Ведь так?

Я усмехнулся.

– Давайте не будем задавать друг другу вопросы, ответы на которые очевидны. Может, закажем глинтвейн? Вдруг они его делают?

Он поднял домиком левую бровь.

– А знаешь, может, и стоит попробовать…

И щелкнул пальцами, подзывая официанта.

Глинтвейн здесь и вправду варили.

Причем такой, какой я любил: терпкий, густой, не очень сладкий, пахнущий пряностями и травами.

Я попробовал – и зажмурился.

Напротив меня, как сытый котяра, довольно мурлыкал фактически всемогущий в Москве Вожак.

Я откинулся на спинку резного деревянного стула и прикурил еще одну сигаретку.

– Андрей Ильич, – вздыхаю, – скажите, а Красотуля… Маша… Она тоже была частью вашей с отцом сделки?

Он неожиданно поперхнулся глинтвейном, подобрался и просверлил меня цепким ледяным взглядом.

– Знаешь, Егор, – качает головой. – Я, конечно, старая сволочь. Положение, так сказать, обязывает. Но это – слишком даже для меня. Так вопросы, извини, не решаются…

Мне почему-то стало жутко стыдно.

– Извините, Андрей Ильич, – опускаю глаза. – Я не хотел…

Он только башней в ответ вертит.

Ошалело.

– Ну, знаешь, – фыркает, наконец. – Я тебя, между прочим, в детстве на руках носил. И реально дружил с твоим, вполне себе, кстати, сумасшедшим папашей. Ты, если тебе не говорили, – весь в него. Вылитый. Только он уже в те благословенные времена был поциничнее и попрагматичнее…