Игра Мелины Мерод - Александра Гром

Вид праздно шатающихся, а то и вовсе стоящих без дела полицейских не отвлекает меня от размышлений о капризах природы. За несколько лет службы я привыкла к тому, что такое поведение на работе норма для представителей данной профессии. Подобным грешат и городские стражники.

Стоит отметить, нормой оно является лишь в том случае, если вокруг всё спокойно, поскольку слабые ментальные маги, составляющие костяк полиции и стражи, чуют опасность, как хищник добычу. Поэтому неуставное поведение наших помощников всегда служит негласным сигналом о том, что всё в порядке, а их сосредоточенный и собранный вид сигнализирует об обратном — о наличии проблемы. Или же о присутствии некой важной персоны, ничего не смыслящей во всех этих тонкостях, но желающей, чтобы все вокруг были непременно пристроены к делу. Вот тогда им приходится имитировать бурную деятельность.

Впереди маячат две высокие фигуры. Судя по отсутствию форменной одежды и безделью, это следователи. Коллеги господина Виго — кто же ещё!

Мужчины стоят в одинаковых позах, заложив руки за спину. Они даже не переговариваются. Трудно сказать, чем заняты их головы. Возможно, очередным убийством и, как следствие, формированием гипотез, а возможно, и тоскливыми размышлениями о пропущенном ужине, загубленном вечере или же о том, где Создатель носит некую дамочку из Управления по имени Мелина Мерод.

Когда мы подходим ещё ближе я понимаю — самое интересное как раз скрывают широкие спины двух неизвестных мне господ. Возле самого спуска к реке трудится группа экспертов.

Странно! Я думала, к моему появлению они закончат работу.

Я поворачиваюсь к господину Виго, чтобы задать вопрос в связи с медлительностью экспертов, но он всё понимает по одному моему взгляду.

— Когда мы обнаружили предыдущую жертву, и следствие зашло в тупик, мы стали искать специалистов, которых можем привлечь к делу в следующий раз, — объяснения он начинает издалека. — Вы хорошо себя зарекомендовали, несмотря на короткий срок службы, поэтому ваше имя в нашем списке стояло первым. Как только мне сообщили о новом убийстве, я сразу же приказал разузнать, где вы находитесь, и поехал за вами.

От группы экспертов отходит мужчина средних лет. Эти круглые очки и аккуратная бородка мне хорошо знакомы. Я довольно часто видела этого мужчину в лаборатории, но сталкиваться с ним по рабочим вопросам мне ещё не приходилось. Если память не изменяет, его имя — Антуан Сакре.

— Добрый вечер, госпожа Мерод! — приветствует меня знакомый незнакомец, своим обращением давая понять, что на представлении и прочих расшаркиваниях он не настаивает.

— Добрый ли, господин Сакре?

— А как же иначе, госпожа Мерод! — мужчина подслеповато щурится, пока вытирает платком запотевшие очки. — Раз вы теперь в нашей команде, он точно добрый!

Я оглядываюсь на господина Виго. На какую-то долю мгновения его лицо неуловимо меняется — мужчина, взявший было себя в руки, опять демонстрирует недовольство. Надо отметить, его коллеги после восторгов эксперта тоже не выглядят довольными.

— Не дразните… тигров, — прошу я простодушного господина, а сама думаю о том, что у меня на родине вместо тигров упоминаются собаки. Интересно, известно ли об этом следователям по особо важным делам и обратили ли они внимание на небольшую заминку?

— Ну что вы! Сталкиваться с чем-то отрезвляющим и меняющим твой взгляд на некоторые вещи, а то и на жизнь в целом очень полезно. В этом есть залог развития!

— Антуан, оставьте вашу философию! — просит господин Виго. — Выскажетесь лучше по делу. По этому конкретному делу, — уточняет он со значением.

— По конкретному? — от растерянности господин Сакре поправляет только что надетые очки. — Ну, ежели желаете, то можно и по конкретному. Пройдёмте.

Я повинуюсь приглашающему жесту господина эксперта и подхожу к телу.

— Не стесняйтесь, можете трогать всё, что пожелаете — все замеры мы сделали — и ходить, где хотите, — в такую метель следы, если они и были, давно заметены. Ну, и мы натоптали порядочно!

Делаю ещё несколько шагов вперёд. Пока я внимательно рассматриваю обнажённое женское тело, господин Сакре комментирует:

— Возраст жертвы — двадцать лет, личность не установлена, поскольку, как вы понимаете, документов при ней не было.

— Причина смерти?

— Удушение.

— Время?

— Убили её часа три назад.

— Чем душили?

Ответом на мой вопрос становится молчание. Я поднимаю взгляд на господина Сакре, а тот в свою очередь смотрит на следователя.

Единый! Нелепое ограничение!

Я поворачиваюсь к господину Виго и успеваю заметить, как он кивает.

— Предположительно это был широкий пояс из атласа, — сообщает эксперт.

Присев возле трупа, я рассматриваю ногти жертвы.

— Она не сопротивлялась.

Господин Сакре ловит мой взгляд, после чего поворачивается к следователю, прося молчаливого согласия. Смотреть на господина Виго я не хочу, и так всё станет понятно по дальнейшему поведению эксперта.

— Трудно сказать, — отвечает он. — Визуально, под ногтями жертвы ничего нет, но я, разумеется, это проверю, когда буду работать с телом у лаборатории. Только на успех рассчитывать не стоит.

— То есть раньше вам ничего не удавалось обнаружить?

Мне всё же приходится взглянуть на господина Виго. И мой взгляд даёт ему понять: отграничение лучше снять.

— Ладно! — соглашается он. — Антуан, говорите, как есть!

— Её тщательно вымыли перед тем, как привезти сюда. Ногти, судя по всему, тоже привели в порядок.

В порядок? Да у неё отличный маникюр — куда уж лучше!

— Чтобы вы в полной мере поняли, какой тщательной была работа преступника, скажу вот что: все жертвы перед смертью имели интимную близость, но нам ни разу не удалось получить… образцы.

Господин Сакре явно смущён затронутой темой. Меня же куда больше смущает другое:

— Она не похожа на жертву насилия. Ни синяков, ни ссадин — ничего. Получается, убийца был ей знаком.

— Вполне вероятно, — поддерживает меня господин Сакре.

— Когда её убивали, она находилась в сознании?

— Если вы намекаете на магическое воздействие, то она ему не подвергалась. Если речь идёт о применении снадобий и прочего, то пока ничего сказать не могу. Но основываясь, на предыдущем опыте… нет, раньше в крови жертв ничего не обнаруживалось. Не думаю, что эта станет исключением.

Так, остаётся вариант с удушением во сне.

Я ещё раз внимательно смотрю на лежащую передо мной мёртвую девушку: молодая, лицо довольно привлекательное, тело — и того лучше, на нём, кстати, нет ни одного изъяна. И ещё она очень ухоженная.

Поднимаю прядь золотисто-рыжих волос, чтобы рассмотреть кончики. Ветер, словно пытаясь мне помочь, предлагает другие локоны для изучения, причудливым образом разбрасывая их. Тут моему взору открывается одна странность.