Веслом по фьорду! - Андрей Белянин

Застольная песня норвежских казаков

Ой, Стилет-Стилет, брат-товарищ мой,

Коли дел здесь нет, поезжай домой!

Витьке припаси тело девичье,

Ой ты гой-еси —

Делать нечего.

И себе возьми девку стройную,

Лучше взять с детьми —

Так спокойнее.

Ой, Зулус-Зулус, чёрный богатырь,

Я с тобой, клянусь, выпью нашатырь!

Будем внакатый этим вечером,

Здесь таким, как ты,

Делать нечего.

Так что не взыщи, не теряй ни дня.

Чёрные прыщи,

Брат, не для меня![86]

Две очаровательные туземки с жемчужными зубками обвили Витторио дель Сико, как молодые лианы обвивают могучий ствол. Периодически из них вытягивались две-три лишних руки, но этого никто не замечал — на галере все были чем-то заняты. Довольный барон поцеловал сладкую щёчку слева и сахарные губки справа. Девушки замечательно смотрелись абсолютно обнажёнными под навесом среди ковров и подушек.

— Стилет! — позвал будущий муж ревнивой Глеи, — Иди сюда, нас ждут ценные призы.

Лейтенант не стал подниматься и лишь отвесил с куршеи почтительный поклон.

— Ну и дурак! Мне больше достанется.

Капитан Будулай, выданный командованием «Аналя» в крайне нетрезвом состоянии, отбывал отрезвляющее заключение в трюме.

Помимо Будулая барону отдали трёх чужаков, в лохматых очертаниях которых угадывались разумы Лысый, Хныч и Евстихий.

Команда гребцов, полностью укомплектованная за счёт тщательно отмытых и постриженных разумов, была передана на попечение новому комиту — слегка хромавшему зулусу Чаке Шакарре.

Старая галера свистящих сосен теперь служила «Бёдрам Беатриче» чем-то вроде грузовой баржи: корабли соединили вместе замечательным космическим тросом, которым так удачно воспользовался храбрец Славянин. На барже сложили запасы воды и пищи. Туземцы щедро отблагодарили «великих пришельцев», как они прозвали своих спасителей: галеры уходили, ломясь от мяса обезьян, сушёной рыбы, бананов, кокосов и фиников.

Штурман «Аналя» помог команде «Бёдер Беатриче» разобраться с координатами и любезно выделил своего личного помощника для сопровождения галер.

Надо признаться, капитан ганзейского судна долго не хотел принимать на борт красное круглое существо с руками и ногами. Но поскольку Стилет, Чака и Плам в один голос твердили, что это его матрос Готлиб, крайне удивлённый капитан вынужден был сдаться[87].

Изучением странной метаморфозы занялся талантливый бортовой врач. Впоследствии ему удастся вернуть пациенту нормальный облик и написать об этом толстенную книгу.

Когг покинул остров первым, на следующий день отчалила венецианская флотилия.

Чака и Стилет отошли в носовую часть галеры, молча наблюдая, как беспокойный остров постепенно превращается в точку. Где-то там на песчаном берегу горько плакала брошенная популяция добрых самцов горилл, полюбивших тереться об Витторио дель Сико.

— Как будто и не было ничего, господин лейтенант, — сказал Шакарра, поглаживая больную ногу. — Не остров, а одно сплошное сумасшествие.

— Это точно, — кивнул чёрный прыщ.

— Плама жалко, — с трудом ворочая языком, сказал африканец.

— Ладно, ладно, не стоит.

— Почему не стоит, господин лейтенант, ведь здоровый парень, отличный воин. Его бы сейчас сюда!

— Эй, не трави душу, комит. — Стилет крепко стиснул рукоять кинжала, помещённого в потайные ножны.

— Я так удивился, когда он отказался покидать остров. — Зулус скрестил руки на груди.

— Ненормальный, — почти прошептал венецианец и от неловкости стал рассматривать собственные ногти, — Ты видел его глаза?

— Да, и слышал, что он говорил, — печально ответил африканец. — Плам искренне верит, что может починить летающий замок и воздушную повозку Епона-матери.

— Ты видел его глаза?

— Много говорил о рабстве, — вздыхая, продолжал Чака, — собирается обучать туземцев владению мечом и стрельбе из огуречного самострела.

— Безумные глаза…

— Господин лейтенант, он ведь и вправду хочет лететь на замке людей-осьминогов во Францию, говорит, что будет там сражаться с повелителем рабства! Ему про него мама на Севере рассказывала…

— Успокойся, Чака. — Венецианец больше не смотрел на остров и отпустил рукоять кинжала. — Он свободный человек, пусть делает что хочет. Через полгодика или год мы всё равно туда вернёмся, думаю, папа римский захочет узнать побольше о летающем замке рептильных гуманоидов. И папу вряд ли обрадует, что И-Тить и Епона-мать сбежали. Пламен здорово рискует, оставаясь один на острове…