Через соловьиный этаж - Лайан Герн

— Покажи мне могилу господина Шигеру, — вежливо попросил меня Кикута в запомнившейся мне манере: как человек, понимающий мою сущность.

Только для вас его там не будет, подумал я, однако промолчал. В мирной тишине ночи я начинал считать, что сама судьба предопределила Шигеру умереть той смертью, которой он погиб, она же распорядилась, чтобы он стал богом, народным героем, на святыню которого будут приходить молиться, просить помощи. И так будет продолжаться сотни лет, пока держится Тераяма.

Мы стояли, склонив головы, перед камнем с еще свежей гравировкой. Кто знает, о чем думали Кенжи и Кикута? Я попросил у Шигеру прощения, поблагодарил за спасение жизни в Мино и попрощался с ним. Мне показалось, что в ответ я услышал голос и увидел добродушную улыбку приемного отца.

Ветер трепал старые кедры, ночные насекомые выводили свою несмолкаемую песню. Так будет всегда, подумал я, лето за летом, зима за зимой, месяц будет уходить на запад, отдавая ночь звездам, которые через час-другой уступят землю блеску солнца.

Солнце будет всходить над горами, властвуя над тенями кедров, пока не сядет снова за холмами. Так устроен мир, а человечество живет в нем, стремясь к счастью, меж тьмой и светом.