Как я играю! - Алексей Штерн

– Милая Офла, пожалуйста, помоги мне…

– Да! – Она резко повернулась и вцепилась в его руку. – Да, да, да, милый, милый профессор Малач, я помогу тебе, а ты пообещай, пообещай, что будешь любить меня…

– Хорошо, я обещаю, что, когда стану свободен, ты познаешь мою любовь.

В следующий миг дверь камеры оказалась открытой, а Офла, по телу которой пробегали судороги возбуждения, все еще не разжимала пальцев, удерживающих руку эльфа. Прошло еще несколько секунд, прежде чем она отпустила ее, наконец предоставив возможность профессору выскочить в коридор.

– Быстрей одевайся и иди за мной! – сказал Малач, вынимая ключ из замочной скважины.

– Спасибо, спасибо вам, профессор, – с жаром прошептала Офла, казалось, что она вот-вот свалится без чувств.

– Это тебе – спасибо. Только все твои старания могут оказаться напрасными, если ты и дальше будешь так стоять!

Подхватив с пола платье, Малач швырнул его Офле, та машинально его поймала и, кажется, начала что-то соображать. Во всяком случае, когда эльф потянул ее за руку, она послушно посеменила за ним по коридору.

– Ксана? Эразм? – вопрошал он, останавливаясь перед очередной дверью и резко открывая окошки.

В большинстве случаев ответом служила тишина, пару раз слышались недовольные бурчания, – и наконец:

– Я здесь, здесь…

– Ксаночка! – обрадовался Малач. – Сейчас я тебя выпущу! А ты – одевайся, одевайся, – напомнил он Офле.

Надежды профессора в отношении ключа оправдались: тот, хоть и со скрипом, но провернулся, и счастливая лекпинка прыгнула на шею не менее счастливого эльфа. Вот только объятия их длились недолго…

– Кто это! – взвизгнула Ксана, отстраняясь от возлюбленного, за спиной которого показалась обнаженная красавица. – Что она здесь делает?

– Почему ты до сих пор не оделась?! – Малач обернулся, зло сверкнув глазами.

А когда повернулся обратно, совершенно неожиданно для себя схлопотал звонкую пощечину.

– Вот это да! – До крайности изумленная журналистка быстро натянула на себя платье.

– Ксаночка, ты совсем не то подумала, – меж тем оправдывался профессор, стараясь не выпустить вырывающуюся из его объятий разъяренную лек-пинку. – У меня с ней ничего не было! Это она помогла мне выбраться на свободу. А разделась госпожа Офла, чтобы привлечь на себя внимание стражника…

Ксана, все-таки умудрившаяся вырваться из цепких рук, с криком: «Я сейчас все глаза выцарапаю этой бесстыднице!» – бросилась к завизжавшей на всю тюрьму Офле.

– Тише! – Подскочивший Малач одной рукой закрыл журналистке рот, а другой схватил Ксану за шиворот и отодвинул от Офлы на безопасное расстояние.

– Ксана, немедленно успокойся! Успокойся!!! Вам необходимо срочно покинуть тюрьму, а для этого сейчас есть только один способ…

– Ты хотел сказать, что покинуть тюрьму необходимо – НАМ? – уточнила Ксана.

– Да, всем нам. Но в первую очередь ее покинете ты и Офла, а мне еще надо найти и освободить Кшиштовицкого. И не спорь! – заскрежетал зубами эльф. – Сейчас я наведу на вас заклинание, и вы сможете улететь отсюда незамеченными. Но учтите, действовать оно будет недолго, не успеете досчитать до пятисот, как магия исчезнет. К этому времени вы обязательно должны оказаться на земле, иначе – смерть! Понятно? – Он строго посмотрел на Ксану и Офлу и, дождавшись утвердительных кивков, потребовал:

– Наклоните-ка свои прекрасные головки.

Они подчинились, и эльф по очереди вырвал у каждой по длинному волосу, которые росли точно из макушек. Соединив волосы и закрутив их причудливым образом на пальцах правой руки, он поднял ее вверх и принялся пританцовывать, совершая круговые обороты и нашептывая заклинания, прерываемые заунывной мелодией.

– У вас и правда ничего не было? – тихо, но настойчиво спросила Ксана у журналистки.

– Поверь, милашка, он действительно любит только тебя, – вздохнула Офла, чем вызвала у лекпинки удовлетворенную улыбку.

А Малач шептал, пел и вращался все быстрее. Внезапно волосы девушек, закрученные на его пальцах, засветились рыжим и голубым цветами, сами собой раскрутились, взвились в воздух и устремились к головам своих хозяек. Коснувшись родных макушек, они вспыхнули, заставив эльфа зажмуриться. Когда же он открыл глаза, перед ним в воздухе с легким жужжанием порхали две стрекозы, одна – ярко-рыжей окраски, другая – небесно-голубой.

– Улетайте, девочки, время дорого! – прокричал Малач и, проводив стрекоз взглядом, кинулся на поиски камеры, в которой томился прежний декан факультета рыболовной магии.

* * *

Новоиспеченный декан факультета рыболовной магии очнулся от прозвучавшего где-то далеко наверху визга, похожего на женский. Хотя в руках палача Боберса заверещать по-женски мог любой. Вот только почему визг был так хорошо слышен здесь, на самом нижнем подвальном уровне? Не с открытой же в камеру пыток дверью работает палач! И почему он, Репф, валяется на полу с раскалывающейся от боли головой? Кто посмел его оглушить? Кто освободил вампира? Неужели какой-нибудь продавшийся стражник? Ну так дорого же он за это заплатит!

Репф вскочил на ноги и прислонился к стене, держась за отозвавшуюся резкой болью голову. Полез в карман, где хранился пузырек с лечебной микстурой, и обнаружил, что его любимый черный плащ исчез. Так же, как исчезли из карманов остальной одежды все ценности, магические обереги и амулеты. Единственным, чего не похитили грабители, был перстень на среднем пальце правой руки, который, впрочем, не обладал никакими магическими свойствами.

Проклиная все на свете, и в первую очередь – Курта, с которым не удалось расправиться, Репф поспешил покинуть апартаменты вампиров, чтобы как можно быстрее выяснить у начальника ночной стражи, что же такое происходит в герптшцогской тюрьме. Долго искать не пришлось. Репф столкнулся с господином Тасманом Младшим на подвальном этаже смертников, что называется, нос к носу. Вернее, с тем, во что превратился нос начальника стражи. Говорить Тасман Младший, чье лицо было залито кровью, не мог и лишь таращил глаза и отчаянно жестикулировал, показывая руками то в сторону, откуда прибежал Репф, то себе за спину.

Сообразив, что спрашивать его о чем-либо сейчас бесполезно, Репф бросился дальше по коридору. Пробежал сначала мимо одной камеры с распахнутой настежь дверью, затем – мимо другой, такой же пустой… И вот за очередным поворотом увидел того, кто никоим образом не должен был находиться напротив еще одной камеры, да к тому же не имел никакого права ее открывать.

Понять, кого пытается выпустить на волю профессор Малач, было несложно. Буквально накануне Репф лично попросил герптшцога Ули-Клуна навести на дверь камеры Эразма Кшиштовицкого охранные магические заклинания. Теперь эльф, который сам должен был сидеть за решеткой, творил магические заклинания над дверью, с которой не справился ключ.