Ловчий в волчьей шкуре - Владимир Свержин

Вот так, мои почтеннейшие читатели, как я прежде уже говорил, повествование неуклонно движется к концу. Лично меня это даже радует, ибо что может быть скучнее затянувшейся истории. Так, бывает, заезжие родичи приступают к рассказам о своих заботах, о незнакомых людях, желающих подчас чего-то странного. С утра до самой ночи долдонят свое, порождая лишь скуку да глухую зевоту. Впрочем, родни у меня и дома было негусто, и здесь нет, а дальней – так и подавно, бог миловал. А потому не стану томить вас долгим рассуждением, что было бы хорошо и что плохо, и лишь завершу рассказ, начатый прежде, ибо хуже скучной истории может быть только незаконченная.

Как известно, один Господь всеведущ, а человек неспособен одновременно видеть множество разных событий, происходящих вдали друг от друга. Впрочем, нет, это в наши славные тихие времена не мог, нынче-то вполне может. Но совершенно очевидно, рассказать одновременно о том, что делали все герои нашего маленького отряда в одно и то же время в разных местах, – абсолютно не представляется возможным. И потому, да простит меня Алина, лишь сейчас я приступаю к описанию ее подвига, конечно, не менее достойного, чем деяния Алекса и агента 013.

Когда за воротами храма стихли шаги отосланной графом стражи, а сам мессир Констан с фра Анжело удалились врачевать поврежденную руку хозяина Монсени, гуральская принцесса вышла в замковый двор, обдумывая, как она сама потом говорила, наилучший способ решающего удара. Я склонен ей верить и вам не советую подвергать сомнению ее слова, если не желаете нажить себе врага на долгие годы. Алина, конечно, всегда говорит правду, только правду и ничего, кроме правды. Хотя порой меня самого удивляет, сколько странной и порою совершенно невероятной правды создал Господь в неизреченной мудрости своей. Но это так, между прочим, и ни в коей мере не ставит под сомнения правдивых слов нашей красавицы.

Не совсем ясно, почему ее высочество по своей воле вернулась в покои, куда ее совсем недавно с превеликой радостью отконвоировала бы стража. Быть может, она просто глубоко задумалась, а возможно, желала показать, что не намерена подчиняться чужой воле. Карауливший у дверей стражник опасливо покосился на Алину и открыл двери перед высокородной дамой. Та проследовала в комнату, настроенная в высшей степени решительно, но без малейшего представления, что делать дальше. И тут взгляд Алины упал на увесистый том в деревянной обложке, обтянутой кордовской тисненой кожей с золочеными бронзовыми уголками.

Подарок графа лежал на столике у постели близ вазы с фруктами и виноградом. Она поглядела на книгу, перелистала несколько страниц, и в этот самый миг за окном протяжно ударил колокол…

Вы, конечно, помните, что означал этот сигнал. Для того, чтобы Констану де Монсени спуститься в винный погреб, а фра Анжело взобраться на колокольню, нужно было примерно одно и то же время. И если у Алины крутилась в голове мысль как-то остановить графа, отвлечь его или, наоборот, привлечь к себе его внимание (что, впрочем, одно и то же), то сейчас стало ясно, что она безнадежно опоздала! Горькое чувство наполнило ее мрачной решимостью, которая придает женщинам такие силы, что всем следует в этот миг держаться от них подальше. Схватив тяжеленный манускрипт, она решительно зашагала к выходу.

– Ваше высочество, куда вы? – попытался стать на пути стражник.

– Глаза разуй! В библиотеку, книгу поменять.

Караульный, наслышанный о самобытной манере гуральской принцессы покидать личные апартаменты, предусмотрительно отпрянул, не желая искать неприятностей на свою голову. В конце концов, никто не говорил, что ее высочеству запрещено посещать библиотеку.

Впрочем, в хранилище редкостных томов и драгоценных манускриптов гуральская престолонаследница не направилась. Отыскав в покоях графини украшенную кокетливым бантом любимую кошку мадам Сильвии, Алина попросила ее указать дорогу к лаборатории.

Полагаю, вас нет надобности убеждать, что кошки понимают человеческую речь и даже специально для общения с людьми изобрели мяуканье, ибо в природе больше ни с кем они так не общаются. Это потомки Адама и Евы оказались непонятливы и не больно-то разбираются в нюансах кошачьей речи, но тут уж бог им судья!