След зомби - Олег Дивов

Штабные кисло смотрели на Мастера. Генерал убрал руку с его плеча, за что Мастер готов был рассыпаться в благодарностях, испепелил взглядом тех, которые знали, что говорят о них, и немного сбавил тон.

— Значит, так, — сказал он почти нормальным голосом. — Сектор «Д» — единственный, к которому нет замечаний. Вопрос о премиях, — обратился он к Мастеру, — решен положительно. По утечке личного состава компенсации в полном объеме уже выплачены, проверь. Ни в чем не будешь знать отказа, только работай. Понял?

Мастер кивнул. «Поскорее бы этот балаган кончился. Домой хочу. Устал. Напрасно я сел рядом с этими… существами. Елки-палки, кто бы мог подумать, что я позволю твари прикоснуться к себе и не убью ее. И сам останусь жив. Правда, это тварь высшего разряда. Вон как к своему телу хорошо относится, холит его и лелеет… Ничего. Посмотрим, что от этого тела останется, когда я в него батарею разряжу… да из обреза весь магазин в яйца захреначу… так, чтоб ноги поотлетали… да собакам крикну «Фас!»… Ух, как это будет! Черт возьми, а ведь это будет не скучнее, чем секс! Слушай, Генерал, до чего же я тебя ненавижу, а?»

— Сектор «Ц», — продолжал в это время Генерал, не подозревая, что именно сейчас его в мыслях четвертуют и грызут зубами. — Тоже почти все нормально. Главная задача — быстро формируйте еще две выездные бригады. Иначе захлебнетесь. И так уже работаете почти на пределе. Ясно? Две недели вам сроку на подготовку дополнительных бригад.

Доктор хмуро закивал. Мастер знал, что у Доктора есть в резерве две опытные бригады. Но одну из них водит Олеся, которая нынче в опале. А другая спешно переучивается на нового бригадира, потому что Шаман устал бороться с тягой к левитации и, тренируясь в полетах с крыши гаража, капитально поломал ногу.

— А в остальном дела идут отвратительно! Сектору «паблик рилейшнс» строгий выговор с занесением и два дня на представление детального плана работ, — командовал Генерал. — Аналитикам строгий выговор и неделю на подачу детального отчета. Финансовому сектору выговор. Прикрытию… ладно, с вами будет отдельный разговор. Первый отдел — считайте, что пронесло. Психологам — строгий выговор и завтра ко мне в десять-ноль на разбор полетов. Координации — принять к сведению сами знаете что. Научный сектор — будем решать. Стоит вопрос о расформировании. Непонятно, зачем вас придумали вообще. Если и дальше не поймем — разгоним к едрене матери… Материальному обеспечению — ладно, не виноваты. Финансы виноваты, не учли. Финансы, я сказал, что тебе выговор? Правильно. Кто остался? Управление? Вот управление — молодцы. Приказал — сделали. Не приказал — не сделали. Вот как надо работать! На всех уровнях — учет и контроль! А то есть у нас тут любители проявить инициативу… — повернулся было Генерал к Мастеру, но осекся, вспомнив, что минуту назад хвалил его и ставил в пример. — Ладно, у тебя специфика, с тебя и спрос другой.

— Естественно, — не удержался от реплики Мастер. Заплеванные и растоптанные штабные затаили дыхание в надежде, что начальника сейчас малость спрыснут холодной водичкой, как это не раз случалось прежде.

Но сегодня Генерал даже не стал обнюхивать наживку.

— Все ясно? — грозно спросил он. Подчиненные дружно кивнули. — Тогда по местам и работать! Работать! Все свободны. Кроме сектора «Ц».

Штабные поспешно вскочили и рванулись к выходу. Доктор положил локти на край стола и тяжело вздохнул. Мастер поднялся, кивнул Генералу и последним вышел из кабинета. Притворив за собой тяжелую дверь, он почувствовал сожаление о том, что нельзя было, проходя мимо Доктора, ободряюще похлопать того по плечу.

— А вас, сударь, ждет машина, — сказал Доктору Очкарик. — Вас хочет видеть главный куратор Проекта. Немедленно.

— С повышением вас, Андрей Николаевич, — промурлыкал Генерал. — Надеюсь, к следующей встрече мы с вами будем уже, так сказать, в равных должностях.

— Мы очень рады за вас, — добавил Очкарик.

— Да не кисните вы, Андрей Николаевич! Все будет отлично!

— Надеюсь… — с трудом выдавил Доктор.

* * *

Едва передвигая ноги, Мастер плелся к себе в кабинет. День выдался на редкость отвратный, и самым тяжким моментом стал визит к родителям Петровича. Выражать соболезнования вслух Мастер никогда не умел, считая этот обычай, вкупе с поминками, дурацким и варварским. Психологическую обоснованность таких ритуалов он понимал отлично, но ничего с собой поделать не мог. Человека не вернешь ни словами, ни слезами. Пришел отдать честь ушедшему — стой и молчи, пока не спросят. И так все ясно. Мастер не раз видел, как бурные соболезнования друзей покойного доводили до истерики вдов и родителей. Скорее всего истерика эта была нужна, чтобы очистить мозг и успокоить душу, и спровоцировать ее могло только воздействие извне. Но быть одним из провокаторов Мастер решительно не хотел.

Поэтому сейчас он чувствовал себя окончательно разбитым и с превеликим трудом двигал разлаженный организм к заветной двери, за которой притаилась в сейфе бутылка лекарства. Все внутри стояло колом, хотелось одновременно ругаться, плакать и стрелять, а еще лучше — эмигрировать куда-нибудь за пределы Солнечной системы. Даже Карма, поддавшись настроению хозяина, не цокала бодро копытами, а как-то особенно противно скребла по полу когтями.

До кабинета оставалось метров десять, когда походка собаки вдруг изменилась. Сработал рефлекс — Мастер тут же затормозил и оторвал глаза от пола. Карма медленно обходила его сбоку, выдвигаясь к двери, которая была почему-то на пару сантиметров приоткрыта. Следов взлома не наблюдалось — просто какой-то умник взял и разгадал пятизначный код.

Мастер сунул было руку под куртку, но передумал — опасности не было. Хвост у Кармы торчал кверху, она не рычала и вообще не проявляла никаких эмоций, кроме живого интереса к происходящему. Подойдя к двери вплотную, собака протянула лапу, подцепила дверь когтем, отодвинула ее и сунула голову в образовавшуюся щель.

— Заходи, красавица! — раздалось из-за двери.

Карма плечом раскрыла дверь настежь и оглянулась на Мастера.

— Заходи, заходи, — кивнул он ей, на ходу застегивая кобуру под мышкой. Но Карма только немного посторонилась, решив пропустить хозяина навстречу гостю. Мастер шагнул через порог и остолбенел. Потом ему мучительно захотелось посмотреть в зеркало.

Бенни не соврал. Они действительно оказались чертовски похожи — почти как братья, из которых один пошел в отца, а другой — в мать. Они были одной породы.

Мифическая личность оказалась с ног до головы закутана во что-то черное с отливом. Сейчас она расселась на рабочем столе Мастера с таким видом, будто только что купила Школу и собирается для начала перепороть на конюшне весь личный состав. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это у нее просто такая манера улыбаться. Мастер сделал еще шаг вперед, непроизвольно упер руки в бока и продолжил осмотр.

— Добрый день, — сказала мифическая личность. — Тимофей Костенко. Обычно меня зовут Тим.