Закон меча - Дмитрий Светлов

– Воевать зовет или ко мне на постой просится?

– Смирно сиди и умных людей слушай! – Федор Данилович стукнул кулаком по столу.

– Ладно, ладно, приму с уважением, – памятуя о скором открытии портала, согласился Норманн.

– Ты с этого больше получишь, чем отдашь! По его слову Тверь ополчение в помощь соберет, людьми для строительства крепостей поможет.

– Затем из чувства благодарности я ему помогу Москву взять, – съехидничал Норманн.

– И Новгород поможет, – подтвердил догадку Федор Данилович. – В благодарность немалые льготы в торговле получим.

– Приму, не волнуйтесь, господа посадники, к зиме терем дубовый для него сложим.

– Тебе каменные хоромы в кремле возвели. Отделку не везде закончили, да бобылю и сделанного хватит.

– Неужели такую красоту успели навести! – Норманн картинно указал на роскошный свод. – Кстати, почему здесь столько граней?

– Ты сидишь в храме Рода, – тихо заговорил Федор Данилович, – по потолку расходятся восемь тройных лучей, которые называются «гранями жизни». А там, – он указал на центральный столб, – находится алтарь Макоши.

Норманн посмотрел на неожиданно посерьезневшие лица посадников, затем прошел в центр и встал на колени перед небольшой нишей с надписью: «ЧТИ ЧЕЛО КАМЕННОЕ, НО И ТЕЛО ЕЕ МАГУЖЬЕ». Чтобы разглядеть находившуюся в углублении десятисантиметровую статуэтку, пришлось низко наклониться. Да, все правильно, на него смотрел антропоморфный лик Макоши. Подобные фигурки в его время имелись во всех европейских музеях, их еще называли «палеолитическими Венерами».

Двор Вянгинских бурлил весельем, удалыми плясками, причем музыканты играли сразу с двух концов стоявших в два ряда праздничных столов. Гармонисты перебирали ряды, балалаечники звенели струнами. В дальней стороне частушечники соревновались в остроумии, ближе к воротам показывали свою удаль плясуны. Норманн покосился на несколько стоявших особняком групп, в них участники похода делись впечатлениями о далеких морях и странах.

– Ловкие у тебя франки! – показывая на танцующих с мечами шевалье, воскликнул Федор Данилович.

– Танец буффонов, – ответил Норманн, который и сам не так уж давно принимал участие в подобных плясках.

– Пошли в дом, родня уже заждалась.

– Мне бы переодеться, – князь развел руки, – не в этом же наряде за стол садиться.

– Не волнуйся, сын, ждут тебя наряды красные! Ты к выходу не спеши, слуги упредят меня, вместе в столовый зал войдем.

Федор Данилович сказал правду – и про наряды, и про красный цвет. Атласный шелк и бархат, обилие золотого шитья и желтая подкладка. Даже сафьяновые полусапожки красного цвета с золотыми медведями. На финальном этапе переодевания слуги навесили целый килограмм золотых цепей и прочих финтифлюшек.

– Доволен ли князь моей работой? – спросил заглянувший в комнату портной.

– Спасибо за труды! – Норманн привычно пожаловал мастеру серебряную монетку.

– Благодарствую! – низко поклонился специалист по шитью с вышиванием и принялся бесцеремонно проверять швы, осматривать выточки и дергать за рукава. – Молодец, князь, молодец! Больше года прошло, а ты в поясе не прибавился. Будут тебе свадебные наряды по прежним меркам!

От этих слов Норманн невольно поморщился. Жениться он не собирался, и не потому, что невеста плоха, отнюдь, по моде двадцать первого века фигура у Анастасии Романовны была на зависть топ-моделям. Это в данном времени женщина должна была быть луноликой да пышногрудой, с широкими бедрами и густыми бровями. И все же до открытия портала осталось несколько месяцев, он хотел немного подождать и вернуться обратно – в свой привычный мир.

– Готов, Андрей Федорович? – в приоткрытой двери показалась борода ключника. – Пошли, батюшка у лестницы тебя ждет.

Федор Данилович действительно ожидал на лестнице, критически осмотрев Норманна, он взял его за руку и тихо сказал:

– За столом сидит наш новый родственник, княжич Федор Александрович, сын тверского князя Александра Михайловича. Будь с ним поласковей.

– Он с какого бока стал нашей родней? – понуро спросил Норманн.

– По жене твоей будущей, сестрой ему приходится.

– Погоди, прежде говорил о Василии Давыдовиче Грозные Очи как о ее дяде, сейчас дядей приходится тверской князь.

– Князья Москвы, Твери, Ярославля и Суздаля родственники друг другу. Все они из рода Рюрика.

– Кто из них старше по Лествичному праву?

– Александр Михайлович одиннадцатый в колене, а Иван Данилович Калита тринадцатый. – Заметив на лице Норманна недоумение, пояснил: – Тверской князь по старшинству как бы дедушка московскому князю.

В школе историю «Раздробленной Руси» когда-то прошли за один урок, в голове остались смутные воспоминания о бесконечной междоусобице князей.

– Пустое дело, – раздраженно ответил Норманн, – возьмет тверской князь Москву, Тверь отдаст сыну, а через двадцать лет братья снова затеют драку!

– Жить надо в любви и уважении! – назидательно ответил Федор Данилович.

– Ерунда! Вот ты отдашь мне Новгород?

– С какой это стати ты хочешь встать над нами?

– Правильный ответ! – усмехнулся Норманн. – Каждый хочет быть первым и ни с кем не собирается делиться властью!

– Так и ты не поделишься властью!

– На первом месте должен быть закон! – резонно заметил Андрей. – Сейчас призвали Калиту, а власти над вами у него нет.

– Как призвали, так и изгоним!

– А если призвать один раз, без права изгнания?

– Ты свои правила установишь, княжеские, а они пойдут во вред торговле!

Андрей с сомнением покачал головой:

– Князь не может изменить городское право. Как тебе подобный вариант?

– Предлагаешь сделку? – Федор Данилович с хитрецой глянул на Норманна.

– Я не вижу иного пути объединить под одной рукой все русские земли.

– Псков, возможно, и согласится, а великие князья сочтут подобное за крамолу и пойдут войной.

– Зачем в одночасье идти против всех? Сам предлагал помочь Александру Михайловичу, – серьезно сказал Андрей.

– Рюрикович под тебя никогда не пойдет! – отрезал Федор Данилович.

– А я и не собираюсь над ним стоять! Пусть составит Тверское право, по которому я обязуюсь его защищать, а он – посылать деньги на содержание войска.

– И какая ему с этого польза? Что тебе деньги отдавать, что самому содержать дружину, – недоуменно спросил Федор Данилович.

– Большая, даже очень большая! Пойдет на него враг, а я приду с новгородцами, псковитянами, белозерцами да карелами.

– Интересные у тебя помыслы, сын! Ладно, пошли в трапезную, нас, поди, уже заждались.