Падший клинок - Джон Кортней Гримвуд

— За пять месяцев он убил пятнадцать женщин. Точнее, его люди. Только три убийства имели какой-то смысл. Третье, седьмое и последнее. Есть в этом некое коварство. Убивать беспорядочно, скрывая истинную цель за случайными. А потом он уничтожил Ассасини. За одну ночь, полтора года назад, его Волчьи братья убили почти всех людей Атило. Они подорвали силы Венеции и оставили нас без защиты.

— Почему вы решили действовать только сейчас?

— Да, — заметила она, — твой ум не уступает твоей внешности. В таком случае ответь сам…

— Неподходящий момент?

— Ты был не готов.

Тико посмотрел на нее, разинув рот, но быстро справился с собой. Он закрыл рот, с лица исчезло всякое выражение. Ночь будет хлопотливее, чем он думал.

— Почему в один день погибло столько Ассасини?

Герцогиня Алекса глубоко вздохнула, грудь туго натянула платье.

— Сосредоточься, — резко сказала она.

Вскоре Тико узнал все, что Алекса решила сообщить ему.

Госпожу Джульетту похищали дважды.

В последний раз ее похитили мамлюки. В рассказе герцогини об этом похищении слышалась какая-то нотка, насторожившая Тико. Но она снова заговорила о принце Леопольде. За первым похищением стоял он. Алекса и регент даже не подозревали о факте злодеяния, пока Атило не вернул растерянную и заплаканную Джульетту во дворец. И сообщил о потерях…

— Совет, — принц Алонцо громко хлопнул дверью. — Тебе следовало подождать.

— Я ждала…

— Однако же вы здесь вдвоем, — он оглядел комнату, диван, единственный стакан вина и только потом мельком посмотрел на Тико. — Полагаю, мне нужно радоваться — вы всего лишь разговаривали.

— У тебя есть основания предполагать иное? — поинтересовалась Алекса, незаметно пряча рисунок в карман. Регент и его невестка стояли друг напротив друга, чуть наклонясь вперед. Единственная разница — Алонцо был сильно пьян.

— Мы договорились сделать все вместе.

— Я ждала твоего прихода.

— Ну да, разумеется. Ты… — регент уставился на Тико. — Много ли ты успел узнать?

— Ничего, мой господин.

— Хорошо. Твоя задача — убить германского принца. Сам он ничего не значит. Это испытание. Больше тебе ничего знать не нужно. — Алонцо потянулся и одним глотком допил вино герцогини, нисколько не беспокоясь, что взял чужой стакан. — Убей ублюдка, убей его сестру, убей всех в его доме…

— Алонцо…

— Ты чем-то недовольна?

— Так мы не договаривались.

— Ты первая встретилась с мальчишкой. Об этом мы тоже не договаривались. Но разве я жалуюсь? Он убьет Леопольда, вот и весь разговор. Пусть твой мавр докажет, что не утратил хватку. — Алонцо наполнил стакан Алексы и вновь осушил его. Он поднял взгляд и, похоже, удивился, обнаружив Тико в комнате. — Ты еще здесь? Иди займись делом.

Тико уже был у двери, когда его остановил вопрос.

— Сколько тебе лет? — спросила герцогиня Алекса.

— Семнадцать, — фыркнул Алонцо. — Может, восемнадцать.

А может, и больше. Если есть какой-то смысл в снах о бойне, льде и пламени. И Бьорнвине, сожженном пятьдесят лет назад.

Особняк Фридланд располагался в десяти минутах ходьбы от моста Риальто, к северу вдоль правого берега Каналассо, на пересечении с Рио ди Сан-Феличе. Некогда этот район был непопулярен, но сейчас его реконструировали. Дворец принца Леопольда оказался огромным особняком, выходящим на канал; серый фасад почернел от времени. Свет горел только в одном окне на втором этаже. У причала пришвартована самая обычная гондола. Надо полагать, гондола принца более представительна.

Тико хотелось бы иметь такой дом — пятиэтажный, с бесконечными стрельчатыми окнами, с колоннами и статуями, а может, еще и с коврами и гобеленами.

— Эй, ты, — на набережной сидел нищий. Из кучи тряпья поблескивали крысиные глазки. Попрошайка прищурился, пытаясь получше разглядеть Тико. — А ну, вали отсюда. Здесь мое место.

Пару секунд спустя нищий уже был мертв. Тико скользнул к нему, сломал шею и осторожно придерживал, пока в глазах не перестала теплиться жизнь. Потом короткий всплеск, и поток понес еще одно тело. Молниеносное, инстинктивное убийство.

Теперь он осознал правду. Вряд ли Амелия и Якопо способны на многое. Величайшее оружие Ассасини — их название, подкрепленное случайными убийствами и тем, что до сих пор никто не узнал, насколько они в действительности слабы. На восстановление группы потребуются годы. У Атило их нет. Он старик, который выставляет себя дураком, связавшись с молодой женщиной. И, кажется, чем дальше, тем сильнее жалеет об этом.

Ассасини нуждались в Тико.

Вера делает из людей дураков, утверждал Атило. Тико начинал задумываться, не хуже ли недостаток веры. Тико ни во что не верил. Хотя не совсем так. Он поверит, если поймет как. Но чаще на месте, где должно биться сердце, зияла пустота. Может, она заполнится, если Тико станет Клинком герцога.

«Займись делом», — сказал он себе.

Стены особняка сложены из грубо обтесанного истрийского камня, раствор между ними давным-давно осыпался. Значит, подняться будет просто. На всякий случай Тико прошел до Рио ди Сан-Феличе и, укрываясь в тени, полез по той стене особняка Фридланд, которая выходила на узкий канал. Никто не должен заметить юношу: ни Стража, ни нищие, ни какой-нибудь пьянчужка.

Пока Тико лез, в голове крутилась всякая ерунда.

Еще одна опора, и он уже рядом с единственным освещенным окном. Нависающий балкон манил Тико. Он ухватился рукой за какой-то декоративный выступ, подтянулся и улегся на балконном полу.

Ему нужно собраться, но подъем оказался слишком легким. Нет, не подозрительным. Просто легким. Такой подъем оставил бы Якопо вовсе без сил. А у Тико пульс такой же ровный, как всегда. Кожа на ощупь прохладная, ни капли пота.

И никаких признаков испуга.

«Прислушайся, — приказал он себе. — Сделай все как следует».

Проблема заключалась в том, что он знал: трое пьяниц вышли из таверны в Кампо Сан-Феличе. Он уже услышал плеск весел неосвещенной виперы в канале. Закон запрещал нелицензированное передвижение по каналам после наступления темноты, и большинство перекрестков блокировали воротца. Но если контрабандисты предложат достаточно, воротца можно и поднять.

С улицы послышался стук копыт.

«Ездить как венецианец» — это оскорбление. По мнению Атило, ни в одной из городских конюшен не умели ездить верхом. Во всяком случае, всадникам приходилось спешиваться, чтобы пересечь мост Риальто. Лошадей запрещалось оставлять у дворца Сан-Марко, их следовало привязывать у Монетного двора. Даже владеть лошадью в Венеции — само по себе целое представление.

А внутри особняка Фридланд?