Ведьма без лицензии - Мстислава Черная

Я закидываю руки ему на шею, чтобы не сбажал:

—  В глобальном плане —  ни с чего. Я давно поняла, что люблю тебя, что именно тебя я хочу видеть отцом моих детей. Просто… не хотела торопиться? Или, скорее, боялась, что свадьба сглаживает отношения, что пропадёт острота ощущений.

—  Звучит… невразумительно.

Я пожимаю плечами.

Не объяснять же ему, что боюсь, что со свадьбой закончится наш конфетно-букетный период. Сейчас понимаю, что страх глупый, к реальности не имеющий никакого отношения. Ирвин и в глубокой старости будет ухаживать не менее трогательно, чем сейчас.

—  Я не всегда бываю разумной, —  фыркаю я.

Ирвин отвечает с улыбкой, но тон серьёзный:

—  Я тоже тебя люблю, Иви.

Я касаюсь его щеки.

—  В плане же повода, почему именно сейчас…

Приоткрытое окно с шумом распахивается, на подоконник очень вовремя приземляется Сквозя и изрекает:

—  Птенцы!

—  Иви?! —  Ирвин меняется в лице.

Хах, чему он удивляется? Как будто не знает, откуда берутся дети!

—  Угу. Птенцы, они самые, —  я опускаю ладонь на живот.

—  Иви!

—  М-м-м?

Ирвин смотрит на меня растерянно, как будто не понимает, что делать, а во взгляде ядрёная смесь:  не понимаю, как может сочетаться желание расцеловать и желание придушить. Кстати, придушить за что? Ирвин в своих желаниях определяется быстрее, чем я нахожу ответ.

Головокружительный поцелуй и тихий шёпот:

—  Иви, больше никакой работы.

—  Да-а-а… Э?! Ты о чём?!

Ирвин невинно моргает:

—  Иви, тебе нужно себя беречь.

—  Радость моя, если я девять месяцев, ничего не делая, пролежу в гнезде из пуховых подушек, то будет у тебя жена страшная и оглупевшая. Нагрузка по силам только на пользу, тебе любой нормальный целитель скажет.

—  Точно, с этого момента мы оба слушаемся сеньору Дейвис.

А-а-а, спасите. Девять месяцев под неусыпным контролем целительницы-цербера я не выдержу!

Но опомниться и возразить Ирвин не оставляет мне шансов и вовлекает в ещё более головокружительный поцелуй, плавно переходящий в большее. По телу растекается жар, сменяющийся острым удовольствием и сладкой негой.

И если бы не сознательность Ирвина, вспомнившего, что будущим мамочкам следует питаться не только правильно, но и вовремя, вряд ли бы мы встали до полудня, ведь так приятно просто поваляться, обнявшись, поговорить о глупостях, обсудить свадьбу, пофантазировать, будет у нас мальчик или девочка.

—  Тётушка будет счастлива.

—  Пфф, тётушка, —  Ирвин с некоторых пор обращается к ней как родной, — молода и, уверен, заботами сеньоры Дейвис сама сможет стать мамой. Мне показалось тот офицер искренне в ней заинтересован.

—  Было бы здорово. Надеюсь, у тёти всё сложится, и она будет счастлива. Кстати, надо обрадовать девочек, что мы с ними… Ты ведь не против тройной свадьбы? —  вдруг Ирвин на самом деле хочет тихую?

—  Кто бы до нашего с тобой знакомства, Иви, сказал мне, что я разделю свою свадьбу с Ларсом… Опеределённо, мне нравится тройная свадьба.

—  Четверная, —  влезает Сквозя.

—  Что?

На подоконник рядом со Сквозей опускается попугай с малиново-жёлтым оперением и белоснежным хохолком. Учитывая ситуацию, скорее попугаиха. Лапку отставляет и шею выгибает о-очень кокетливо.

Сквозя клювом с нежностью проводит по её перьям:

—  Позвольте представить. Моя невеста синьорина Штормина.

Конец