Гнев майя - Томас Перри

Эстансия-Герреро

Сара Эллерсби дожидалась возвращения своих людей в старой конторе поместья, сохранившейся от прежних владельцев, сидя за самым большим из столов. Прямо над головой был потолочный вентилятор, приводимый в движение через ременную передачу, которая выходила через длинную шахту наружу. Когда-то его крутили вручную, потом поставили электромотор. Сара откинулась на спинку, прикрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь расслабиться. Рассел звонил полчаса назад, так что должен уже подъезжать. Вскоре действительно послышался шум грузовика. Он приближался по дороге, затем свернул. Удивительно все-таки, как тихо тут иногда бывает. Когда кипит работа – сажают, собирают или перевозят урожай, – конечно, стоит гам, но иногда по целым неделям все погружается в безмолвие.

Поднявшись, Сара подошла к окну, выходящему в сторону джунглей, и взглянула на свое отражение в стекле: белая шелковая блузка, обтягивающие черные брюки, того же цвета высокие сапоги для верховой езды и ковбойская шляпа, свисавшая на спину на шнурке. Мисс Эллерсби поправила кожаный пояс на бедрах, спустив пониже кобуру справа, словно перед поединком, – чтобы быстрее выхватить оружие, – и вышла на крыльцо. Каблуки зацокали по дереву.

Грузовик прогрохотал по гравийной подъездной дорожке и остановился перед зданием. Из кузова посыпались вооруженные люди. С поддельными АК-47 на ремнях, многие еще и с боевыми ножами в ножнах, они выглядели довольно внушительно. Кое-как выстроившись в линию, охранники выжидающе уставились на хозяйку. Рассел и Руис, выпрыгнув из кабины, подошли к Саре.

– Судя по тому, что я услышала по телефону, все прошло хорошо.

– Полагаю, да, – ответил Рассел. – Мы собрали всех на площади и зачитали документ.

– Отлично.

Рассел понизил голос:

– Один старик, назвавшийся алькальдом, пытался толкнуть речь, чтобы никто не подписывал бумаг. Мы пристрелили его и подвесили на дереве. Для острастки предупредили – если через пять дней мы вернемся, а тела не окажется на месте, прикончим еще нескольких.

Сара хлопнула в ладоши.

– Чýдно. Я бы до такого не додумалась… Что ж, теперь они как следует напуганы.

– Трудно сказать. Все стояли с каменными лицами.

– Ничего, вид гниющего трупа алькальда их размягчит. – Она повернулась к остальным и проговорила по-испански: – Вы все свободны, господа. Мистер Руис рассчитается с вами, а мне еще надо кое-что обсудить с мистером Расселом. Мистер Руис, деньги в чемоданчике на столе.

В сопровождении главного подручного она направилась к своей машине, черному «Майбаху», припаркованному в отдалении.

– Без вас все мои усилия и значительная сумма денег были бы пущены на ветер. Я хорошо помню, что вы претерпели, работая на меня, и сполна расплачусь с вами за все. Доверие, которого вы добились с моей стороны, дорогого стоит.

– Надеюсь, что рисковал не напрасно и вам это поможет.

– Успех нынешнего предприятия очень важен для нас. Эти крестьяне-индейцы сидят на одном из главнейших комплексов майя. У меня должны быть развязаны руки, чтобы заняться им. Нужно как можно скорее убрать оттуда местных, пока никто не озаботился их судьбой.

– Меня больше волнует, что будет потом. Не захочет ли Сан-Мартин отобрать найденное вами? Со своими наемниками он куда сильнее нас.

– Поверьте, я нужна Диего больше, чем он мне. На моей земле никто его не тронет. И вы, пока верны мне, тоже в полной безопасности. – Она остановилась. – У меня новый шофер. Я еще не знаю, насколько ему можно доверять. Если хотите сказать что-то еще, говорите сейчас.

За пару секунд, что она стояла в ожидании, Расселу бросилась в глаза ее красота, которой она владела так же, как владела землями, машинами и деньгами на банковских счетах. Он знал, что другого шанса все изменить у него не будет. Дверь, в которую он мог шагнуть, закрывалась на глазах. Время истекло. Он промолчал. Сара повернулась, подошла к машине, сама распахнула дверцу и, усевшись на заднее сиденье, захлопнула ее за собой.

Санта-Мария-де-лос-Монтаньяс

На похороны алькальда пришел весь поселок. Отчасти сыграла роль его героическая смерть – сам по себе он был популярен только потому, что почти ни во что не вмешивался, только заполнял и подписывал бумаги, которые каждый год отправлялись в столицу. Местных жителей это полностью устраивало, так что неизвестно даже, действительно ли Карлос Падилья по праву занимал свой пост – выборы уже несколько лет не проводились. Возможно, он просто не хотел никого лишний раз обременять голосованием.