Жена тигра - Теа Обрехт

Другие поведают вам, как старшая дочь булочника встала пораньше, чтобы растопить печи, открыла окно, желая вдохнуть немного холодного зимнего воздуха и поскорее прогнать сон, и увидела, что у них в саду на свежевыпавшем снегу сидит коршун, похожий на древнее изваяние. Присмотревшись, она заметила, что плечи коршуна потемнели от крови. Вдруг тот повернулся и посмотрел на нее своими желтыми глазами. Она спросила: «Как твои дела, братец коршун, все ли у тебя в порядке?» Он ответил ей на человечьем языке: «Нет» — и тут же исчез.

В общем, как бы то ни было, а теперь все считали, что Лука внезапно умер и в этом виновата она, жена тигра. Впрочем, многие из тех, кто будет вам об этом рассказывать, тогда еще и на свет-то не родились, так что если вдуматься, то все это, разумеется, деревенские небылицы, которыми в тех краях всегда — и раньше, и сейчас — любили потчевать друг друга.

Но никто и никогда не скажет вам, что прошло дня четыре, а то и пять, прежде чем люди хоть что-то заподозрили. Луку в деревне недолюбливали. Домой к нему никто не ходил, да и в лавке у него люди чувствовали себя не слишком уютно. Их пугала откровенная враждебность Луки, его очки, висящие на шее, белые чистые стены и сильные руки мясника, которыми он ловко отрубал куски мяса. Честно говоря, даже после того, как дочка булочника отправилась как-то за мясом и обнаружила, что ставни на окнах лавки опущены, а свет внутри не горит, лишь через несколько дней кто-то еще решил снова сходить туда и проверить, там ли Лука. Вот только тогда до жителей деревни и стало постепенно доходить, что в эту зиму им, скорее всего, придется обойтись без мясника.

На самом-то деле существует вполне реальная возможность того, что Лука попросту уехал из деревни. Может, он отправился в горы охотиться на кроликов, мясо которых бывает нарасхват к Рождеству, или набрался смелости, решил преодолеть заснеженный перевал и все-таки добраться до столицы, пока немецкие оккупанты еще не успели окончательно установить там свои порядки. Такие объяснения многим показались бы вполне правдоподобными, и все, наверное, успокоились бы, но прошло еще недели две, и в деревне вдруг снова объявилась та глухонемая девушка со свежим сияющим лицом и улыбкой, которая свидетельствовала о том, что в ее жизни произошло некое новое и чудесное событие.

Мой дед в то утро решил натаскать в дом дров из поленницы. Покончив с этим, он сбивал на крыльце снег с башмаков, когда увидел, как она идет по дороге, завернувшись в шубу Луки. День был морозный, ясный, и деревенские жители так и высыпали из домов. Прислонившись к дверным косякам, люди смотрели, как она идет. Сперва-то глухонемую разглядели не многие, но чуть позже, когда она добралась до центральной площади, на нее глазела уже вся деревня. Девушка прямиком двинулась к лавке, торгующей тканями, склонилась над прилавком и с удовольствием стала указывать хозяину лавки на турецкие шелка, развешанные на стене. Он расстилал перед нею один отрез за другим, а она любовно проводила по ткани рукой и жестами велела принести еще. Через непродолжительное время девушка вышла из лавки и двинулась через площадь, держа под мышкой сверток с только что купленными шелковыми отрезами. Мой дед рассказывал, что следом за ней тут же потянулся целый хвост деревенских женщин. Они держались на расстоянии, но все же не в силах были казаться равнодушными после такой покупки.

Кто первым назвал ее женой тигра, я сказать не могу — мне так и не удалось это выяснить. До исчезновения Луки в деревне чаще всего говорили «эта глухонемая» или «эта магометанка». Затем вдруг — по причине, так до конца и не ясной местным жителям, — Лука исчез, значит, перестал быть и тем главным фактором, который определял положение глухонемой в деревне и отношение к ней соседей. После своего первого, триумфального появления в деревне она повязала себе голову турецким шелком. Люди видели, как она любовалась собой перед зеркалом. Всем стало ясно, что назад Лука не вернется, эта женщина больше его не боится. Все-таки «вдовой Луки» она не стала. Ее называли женой тигра, и эта кличка к ней намертво прилипла. То обстоятельство, что она появилась в селении улыбающаяся, без синяков и ссадин, предоставило сельчанам возможность дать потрясающее и окончательное объяснение тому, что случилось с Лукой. Этой версии жители Галины будут упорно придерживаться даже и через семьдесят лет.

Если бы все вышло иначе, несчастья той зимы выпали бы в каком-то ином порядке, булочник не сел бы в постели однажды ночью, не увидел бы — а может, ему это просто показалось — в дверях призрака своей тещи и не грохнулся бы в обморок под грузом собственных суеверий, если бы пирожки у тетки сапожника поднялись и привели бы ее в хорошее расположение духа, то слухи, которые так и роились вокруг жены тигра, могли бы быть совершенно иными. О ней рассуждали бы с большей долей реализма и, пожалуй, куда великодушнее. Ее, например, могли бы сразу счесть вилой[5], существом, как известно, священным. Впрочем, даже и без этого она уже стала для деревенских некой защитой, тем волшебным существом, которое как бы стоит между ними и тем рыжим дьяволом на холме, защищает их от него. Но та зима оказалась самой длинной из всех, какие помнили местные жители, к тому же связанной с тысячью разных мелких неприятностей, бессмысленных ссор, чьих-то постыдных поступков, поэтому именно на несчастную жену тигра люди и взвалили всю вину за постигшие их беды.

Сплетничали о ней постоянно, не стесняясь в выражениях и не задумываясь о последствиях. Мой дед, по-прежнему не расстававшийся с «Книгой джунглей», к этим сплетням, разумеется, прислушивался. О жене тигра говорили на каждом углу, на любом крыльце. До мальчика все это доносилось, как только он выходил из дома или возвращался туда, вовсе не имея намерения ничего подслушивать. В этих разговорах, точно тени в летний день, сплетались правда, полуправда и чистый вымысел.

— Я видела ее сегодня, — говорила, например, вдова Бркетича, тряся своими бесчисленными подбородками, как ожерельями, и мой дед, стоя за ней в очереди у прилавка зеленщика и ожидая, когда ему отвесят специй для маринада, тут же навострял уши.

— Жену тигра?

— Ну да! Я видела, как она снова выходила из дома, причем одна.

— Так ведь она Луку-то давно прогнала, разве нет? Уж теперь-то он никогда назад не вернется.

— Нет, вы только представьте себе, выгнать из дому такого человека, как Лука! И кто его выгнал? Какая-то глухонемая девчонка! Нашего Луку! А ведь я собственными глазами видела, как Лука ел сырую баранью голову.

— Ну и что?

— А то! Ясно как день: тот тигр Луку и слопал. Теперь она там совсем одна осталась, сама себе хозяйка, никто ее не беспокоит, разве что тот тигр.