Восход вечерней звезды - Брэндон Мулл

Земля у входа в лаз была рыхлой и мягкой, но вскоре почва под ногами стала гладкой и утоптанной; подземный ход уходил вниз. У входа Кендре и Сету в некоторых местах приходилось пригибать голову, но постепенно туннель расширился, и они свободно шли, выпрямившись во весь рост. Сначала сквозь стены и потолок туннеля пробивались корни деревьев, но чем глубже они спускались, тем реже они попадались, а пол подземного хода стал ровнее. Земля приятно холодила босые ступни.

— Ничего не вижу, — заявил Сет.

— Скоро твои глаза привыкнут к темноте, — успокоила брата Кендра. — Здесь темно, но тьма не кромешная.

Сет обернулся:

— Позади еще есть немного света, но впереди кромешная тьма!

— Ты, наверное, слепнешь. Я вижу путь впереди.

— Тогда ты и иди первая!

Кендра повела их дальше. Интересно, что такое с Сетом? Под землей, конечно, темно, но все же света от входа достаточно, чтобы различать структуру различных камней, вделанных в стены туннеля.

— Ты по-прежнему все видишь? — спросил Сет.

— Разве твои глаза еще не привыкли?

— Кендра, здесь черным-черно! Никакого света. Я даже тебя не вижу! И собственную руку. И когда оглядываюсь назад, то не вижу света.

Кендра обернулась через плечо. Путь за ее спиной погрузился в такой же полумрак, как и впереди.

— Ты правда ничего не видишь?

— Кендра, обычно я в сумерках вижу нормально, — сказал Сет. — Вот, например, в проклятой роще я все видел, а ведь там света тоже было мало. Если ты до сих пор что-то видишь, значит, ты умеешь видеть в темноте!

Кендра вспомнила, какая темная ночь была у озера; ей еще показалось, что свет пробивается сквозь облака. Она вспомнила, как заглядывала в камеры темницы, а ведь Сет ничего там не видел. И вот теперь они глубоко под землей и, несмотря на то что снаружи сумерки, а они довольно далеко отошли от входа, она по-прежнему различает дорогу.

— Наверное, ты прав, — сказала она. — Я по-прежнему могу многое разглядеть. Для меня свет не померк.

— Жаль, что меня тогда не поцеловали феи — хотя бы несколько штук! — завистливо вздохнул Сет.

— Радуйся, что хотя бы один из нас что-то видит. Пошли!

Туннель несколько раз поворачивал то вправо, то влево. Через какое-то время Кендра остановилась:

— Впереди дверь!

— Сплошная?

— Да.

— Что ж, давай постучим.

Кендра зашагала вперед.

— Подожди секунду, — попросил Сет. — С меня платок слетел. Не подглядывай! Ага, вот он! Ну все, пошли.

Весь туннель впереди перегораживала сплошная стена, в которой была прорублена овальная дверь. Подойдя поближе, Кендра подергала ручку. Заперто! Она постучала.

Дверь открылась почти сразу. Кендра едва не врезалась в тощего человечка примерно одного роста с собой — длинноносого, с оттопыренными ушами и гладкой, как у младенца, кожей. Человечек оглядел Кендру и Сета с головы до ног.

— Только для домовых! — неприязненно произнес он, снова захлопывая дверь.

— Что он там лопочет? — спросил Сет. — Ты что-нибудь понимаешь?

— «Только для домовых», — перевела Кендра. — Какой-то малыш открыл дверь, произнес эти слова и снова закрыл дверь. — Она постучала по двери ладонью: — Пожалуйста, откройте! Нам очень нужно попасть в дом! Дело срочное!

Дверь чуть приоткрылась, и домовой посмотрел на них в щелочку:

— Зачем было трудиться и учить ровианский язык, когда всем известно, что домовые не разговаривают с чужаками?

— Ровианский? — переспросила Кендра.

— Не прикидывайтесь скромницей, юная особа! Я знавал некоторых фей и нимф, которые знали несколько слов на нашем языке. Но миниатюрного человека, который говорит на языке домовых, я еще ни разу не встречал!

— Меня зовут Кендра, — сказала Кендра. — Я люблю домовых. Вы прекрасно готовите, и вы отремонтировали дом бабушки и дедушки после того, как его разрушили почти до основания.