Поход клюнутого - Сергей Чичин

— А я пойду, пожалуй. — Сержант в несколько мощных глотков допил сидр и поднялся. — Будьте здравы, на вина здешние не налегайте, а будете в наших краях еще — заходите, не стесняйтесь… ну, ты, по крайней мере, дварф. За всякую шушеру не скажу, а я всегда рад с правильным воином потолковать.

Он подобрал меч и покинул зал, а Торгрим воспользовался моментом и снова пнул Бинго в колено.

— Похоже, твое бурление и на меня переходит! В жизни не влипал так вот, на ровном месте, обыкновенно наблюдаю осторожное к себе равнодушие.

— Чуть колпак не прошляпил, поборник справедливости! Если б догнали те, которые графские — ты бы и с кольчугой охотно расстался?

— Да вот не хватало еще загреметь по твоей загребущести.

— Загребущесть к загремлению отношения не имеет! Если гремишь, то уж с самой верхотуры и донизу, и поступишься ли в этом полете малым — никак не облегчит твоей участи. И обидно же будет, если таки грюкнешься внизу, да еще и колпак проимеешь.

Сохраненный колпак Бинго недолго думая натянул на голову и вид заимел самый комичный, но смеяться над ним было решительно некому.

— Спать пора, — постановил Торгрим. — Хозяин, покажи нашу комнату.

— За мной следуйте… — Хозяин запалил от светильника свечу и двинулся к лестнице.

— А сонное зелье?

— В аккурат вышло. — Хозяин воровато покосился на винную бочку. — Хочешь винца глоточек? Оно благотворно действует.

— От выпивания никогда не отказывался.

— Поберегся бы. — Торгрим зябко передернул плечами. — Сам же слыхал, с него голова болит, и кошель… правда, кошеля у тебя нету, но вдруг и правда я, с тобою повозжавшись, начну все тобою заслуженные симптомы перехватывать?

— Раз откажешься — в другой раз могут и не предложить. Нацеди мне кружечку, плоскошапочный.

Номера в «Ресторацио» оказались обширными, люксовыми, с балдахинами и даже занавесями на окнах, чем Бинго не преминул сразу же воспользоваться, дабы расквитаться наконец с замучившими соплями, и даже Торгрим, пока готовил укоризненную речь, не сдержался и обтер голову бархатной портьерой. Кровать, правда, одна, зато такой ширины, что лошадей можно укладывать. Нашлась в закутке за дощатой загородкой и бочка с водой, в которой дварф с удовольствием ополоснул конечности. Выйдя же, застал гоблина деловито переливающим выпрошенное вино из кружки в кожаный бурдючок, который, как оказалось, в числе многого иного таскал на поясе.

— В дорогу запасаешься?

— Никогда не знаешь, где чего пригодится. — Бинго слизнул каплю и поморщился. — Фу, кислятина. Никогда не понимал, чего в этих винах находят.

— А зачем же позарился?

— Ну, ты ж слышал, зарился я не на вино, а на сонное зелье. А потом уже было неловко отказываться.

— Уж не по мою ли душу сонным зельем запасаешься?

— Вообще не думал, но идея хорошая. Желаешь опробовать?

— Спасибо, и так без задних ног дрыхну. И чтоб ты знал, у нас, дварфов, расовый бонус супротив всяких микстур, настоек да ядов — так что не расслабляйся, даже если подсунуть исхитришься.

— Тебя послушать, у вас ото всего бонус, то-то вас с поверхности уже тыщу лет как повышибли! Сидите небось в своей стылой подземле, бонусы пересчитываете. Побудь мне верным оруженосцем, помоги пряжки расстегнуть! Мочи нету более в панцире париться, блохи скоро до костей догрызутся.

Дварф оскорбленно заворчал, но с пряжками покладисто помог. Хоть пальцы его и напоминали кузнечные клещи, а обращаться со всякого рода запорами он умел с детства. Из раскрывшегося панциря пахнуло столь могуче, что Торгримовы глаза заслезились и даже ставни на окне дрогнули, а Бинго с радостным воплем содрал остонадоевшее облачение и победно швырнул в угол.

— Счастье-то! — завыл гоблин, приплясывая по комнате и свирепо скребясь обеими пятернями повсюду, докуда руки дотягивались. — Как есть смысел жизни, надо будет тому мудрецу присоветовать!

— Иные, а вернее сказать — все, кроме тебя, до этого смысла каждый вечер добираются, — расхолодил дварф.

— И тут обставили, хитрозадые, — не очень-то огорчился гоблин, приступил к массивному шкапу и принялся о него тереться спиною, причем, судя по треску, полетела щепа — не понять только, от шкапа или от гоблина.

— Там воды целая бочка, — счел должным сообщить Торгрим, тоже избавляясь от своего кольчужного рубища.

— Не, спасибо, я сидром надулся.

— Тебе, смотрю я, неведома радость хорошего омовения.

— Да уж, радости — они не про нас. Почесался, и то хорошо, а полезешь в бочку — либо вода закипит, либо дно вывалится… Это ж я, а не дварф подземный, это мои забурления, а не бонус от микстуры.

Торгрим кротко вздохнул и проверил забурления на мощь — сгреб Бингхама за отворот промокшей насквозь безрукавки, протащил в закуток к бочке и, приподнявши гоблина, с силою всадил его задом в разверзтый бочечный зев. Бинго заверещал, вода хлынула из-под его туши, руками гоблин уцепился, за что пришлось, да и застрял в бочке затычкой, всаженный в нее так, что только голова с плечами да дрыгающиеся конечности остались на свободе.

— Ну вот видишь, — с удовлетворением заметил дварф, — пред старым добрым напором любые забурления отступят в страхе. Скажи ведь, освежает!

Бинго, убедившись, что верещание пользы не приносит, его прекратил и прислушался к своим ощущениям.

— Да, освежает, не отнять. А теперь отойди-ка в сторонку.

— Понравилось? Вынимать не надо?

— Отойди, говорю… щаз бабахнет!

Торгрим распознал в гоблинском голосе неподдельную панику и отскочил за косяк, а Бинго напыжился, перекосившись от натуги, и разразился в глубь бочки глухой трескучей трелью. И бочка не выдержала — со звенящим рикошетом полетели заклепки ободов, отстрелились доски, составлявшие ее стенки, поток освобожденной воды залил пол каморки и диким селем устремился в номер, чуть не смыв по пути остолбеневшего дварфа. Бинго с мокрым шлепом обрушился на пол и, намочив в водной среде ладони, с удовольствием ими обтер лицо.

— Напор, напор, — передразнил он Торгрима язвительно. — Вот и весь твой напор. Забурления — вот она, сила![9]

— Щаз хозяин прибежит, ругаться будет, — слабо пожаловался дварф, зачарованно наблюдая за торжеством забурлений, разливающимся по комнате. — Не судьба нам, похоже, в этом городе без проблем обойтись.