Изгнанники - Михаил Михеев

– Это с чего ты так решил? – Соломин повторил манипуляцию с лимоном (оба они не эстетствовали зря – такая закуска, простая, но вкусная, была в свое время чем-то вроде традиции в их эскадре) и с интересом посмотрел на разведчика.

– Ну, во-первых, ты ухитрился оказаться в нужное время в нужном месте. Твой поступок оценили, можешь мне поверить. Сам, – тут Петров выразительно ткнул вверх пальцем, – просил передать личную благодарность.

– Очень рад. А что во-вторых?

– А во-вторых, твой заказ удалось выполнить. «Альбатрос» – пойдет тебе такой кораблик?

– Как тебе удалось? – Соломин аж в кресле привстал. – Это же…

– Ну да, именно так и есть. Можешь не благодарить, просто повезло, я же говорю… Кораблик неудачно совершил посадку, повреждения были невелики, но кто надо подсуетился, что надо преувеличили, и его было решено списать. Ну а дальше его продали как металлолом и подлатали на частной верфи. Хорошо подлатали, можешь не сомневаться. Тяжелее всего было сохранить оборудование и вооружение, но и это нам удалось устроить. Ну что, берешь?

– Спрашиваешь! – Соломин все же не удержался, встал, прошелся по каюте, снова бухнулся в кресло. – А как насчет людей?

– С людьми сложнее, но человек сто удалось собрать. Проверили – вроде все чистые. Правда, некоторые без опыта – молодежь, которых в военные училища не взяли, так что самим натаскивать придется.

– Натаскаем, – махнул рукой Соломин. В самом деле, конкурс даже в заштатное пехотное училище достигал порой двадцати человек на место, а значит, те, кто не прошел, не плохи, просто кто-то еще лучше. Свой минимум они в любом случае отслужили, так что неумехами и слабаками ребят не назовешь, а натаскать – натаскают, куда денутся. Русская система отбора кадров для армии и флота проста и незамысловата – берут только добровольцев (ну, в них-то как раз недостатка нет) на полгода. А там уж оставляют лучших, поэтому отсев огромен. Но кто сказал, что среди отсеявшихся нет фанатиков космоса, которые вопреки всему хотят летать?

– Ну и замечательно. Потом еще поищем, но действовать приходится осторожно, а ты совсем не дал нам времени.

– Ничего, и это более чем неплохо.

Конечно, неплохо. Сотня человек – это пусть и очень урезанный, но дееспособный экипаж базы, а главное, экипаж для второго корабля. Хорошего корабля – «Альбатрос» был крейсером первого ранга, как и «Эскалибур», дальним рейдером, только более легким. Зато он был на два поколения моложе – «Альбатрос» относился к серии крейсеров типа «Поморник», которые стояли на вооружении не так давно и еще практически не успели устареть. Имея такой довесок, можно рассчитывать на большее, чем перехват купеческих судов.

– Если будет желание, через некоторое время подгоним еще пару эсминцев – вроде наклевывается кое-что. Говорить пока не буду, чтобы не сглазить.

– Да уж, ты всегда был суеверен.

– Профессия такая. Это у вас все просто – орудия к бою и пошел крошить направо и налево. А у нас, сам понимаешь, ласты склеить можно просто, и ни одна ищейка следов потом не найдет. Будешь тут суеверным. И потом, ты ведь и сам знаешь – судьбу лучше лишний раз не гневить.

– Это точно.

– Так как, возьмешь эсминцы?

– Конечно. Что я, дурак, чтобы от такого отказываться?

– Очень хорошо. Теперь о деньгах. Что будем делать с оплатой?

– Да как обычно, – Соломин встал, извлек из сейфа банковские карточки и аккуратно положил их на стол. – Они на предъявителя, снимай, сколько надо. А вообще, снимай все – у меня кое-что еще остается, на неделю здесь хватит, а там получу за камушки…

Петров кивнул (Соломин даже не сомневался, что он в курсе ювелирной негоции, разведка зря хлеб не ела), извлек мобильный терминал, куда более продвинутую и миниатюрную модель, чем у давешнего таможенника, быстро проверил состояние счетов и начал перевод денег. Ему торопиться было некуда – деньги могут идти и месяц, и два, до русских банков они дойдут в любом случае. А там уж они распределятся – что-то пойдет в оплату услуг верфи, что-то в оплату металлолома, которым числился «Альбатрос». Какая-то часть суммы потребуется для того, чтобы оплатить закупку оружия и боеприпасов, еще часть будет востребована для будущего перевооружения базы под русские стандарты. Еще часть суммы ляжет на личные счета экипажа, ну и самого капитана, естественно. А остальное, почти треть всех денег, пойдет в фонд ветеранов – от своих корней Соломин отрываться не собирался, и экипаж его в этом поддерживал.

Пожалуй, единственным, кто ничего с этого не имел, был Петров. Эта составляющая загадочной русской души так и не исчезла никуда. В России многое нельзя сделать за деньги, даже за очень большие деньги, но по дружбе… Впрочем, Соломин не хотел оставаться в долгу и знал, что рано или поздно найдет способ отблагодарить старого товарища.

Способ, кстати, нашелся сразу же. Закончив перевод денег, Петров спросил:

– Какие у тебя планы на ближайшее будущее?

– Пока отдыхаю, а дней через шесть отбываю по своим делам. Кстати, где я смогу принять корабль?

– Координаты я тебе сброшу. Думаю, к этому времени «Альбатрос» будет уже на месте. А к тебе у меня просьба.

– Говори, – Соломин внимательно посмотрел на собеседника.

– Возможно, мне потребуется помощь твоих костоломов.

– Когда? Где? Кого?

– Да нет, ты не так понял. У меня завтра встреча, серьезная встреча, и мне надо, чтобы меня подстраховали. На всякий случай – мутный тип, и ведет себя странно.

– Не вопрос, сделаем. А что твои люди?

– Тут деликатный вопрос. В общем, здесь мне нельзя привлекать своих людей.

– Понял, о нюансах не спрашиваю – твои дела. Что конкретно надо?

– У тебя разведботы есть?

– Обижаешь, начальник, – рассмеялся Соломин.

– Ну, тогда пускай одна такая машинка повисит над местом встречи. Я назначил ее за городом, так что визуально, думаю, ее не заметят, а от радаров местных она защищена.

– Сделаем, – серьезно кивнул капитан. – К чему готовиться?

– А хрен знает, честное слово. Если бы знал, то, скорее всего, обошелся бы без силовой поддержки.

– Понял тебя. Ладно, если что, постараемся не шуметь, но ничего не обещаю. Говори место.

– Скажу-скажу. И место, и время, и что делать – тоже скажу…

Через сутки после разговора (местные сутки, двадцатишестичасовые) два разведбота, включив на полную мощность маскировочное поле, отделились от борта крейсера и, отойдя на полторы тысячи километров к северу от позиции корабля, никем не замеченные, скользнули в атмосферу. Там они на бреющем полете прошли еще километров триста и зависли чуть в стороне от внушительного, в псевдовикторианском стиле особняка, почти полностью скрытого лесом, местным лесом, изобилующим деревьями с густыми зеленовато-желтыми кронами и одновременно огромным количеством лиан. Дальше оставалось просто ждать да следить, чтобы в боты никто не врезался – мимикрирующая окраска и выключенные огни делали их практически невидимыми в стремительно сгущающемся сумраке, а паршивенькие греческие радары их и подавно не брали. Впрочем, место было чрезвычайно тихое.