Половинный код. Тот, кто убьет - Салли Грин

Габриэль пытается меня рассмешить, но я не вижу в Клее ровным счетом ничего смешного.

Я говорю:

— Не такой уж он старый. Он силен. У него есть положение в обществе. Он хитер… даже умен. И жесток.

— Словом, отличный улов для любой Белой Ведьмы.

Я сажусь и смотрю на озеро, его поверхность темно-голубая от отражающегося в нем неба, а внутри оно ярко-зеленое от подводной травы, что растет в его глубине. Озеро напоминает мне Эллен. Я говорю Габриэлю.

— Я встретил в Лондоне одну полукровку. У нее изумительные глаза. Немного похожие на это озеро, тоже сине-зеленые, только с бирюзовым оттенком… — Больше мне нечего сказать. Глаза Клея походили на лед.

Габриэль тоже садится.

— В чем дело?

— Я встречал Клея. Дважды. — Помню его дыхание на моей шее.

Я хочу рассказать Габриэлю все о Фэйрборне, и о моих татуировках, и о тренировках Селии, и о предупреждении Мэри. Но самое первое слово не идет мне на ум… я не знаю, с чего начать… с чего тут вообще можно начинать?

Он просит:

— Расскажи мне еще об этой полукровке. Похоже, она необыкновенная.

— Да. Тебе бы понравилась. Она умная.

И, начав говорить об Эллен, я сам не замечаю, как рассказываю все о Бобе, Мэри, об Освидетельствованиях, о Клее и вообще обо всем.

Когда я заканчиваю, Габриэль говорит:

— Мэри предупреждала тебя, чтобы ты не доверял никому, а ты доверился Эллен, а теперь доверяешься мне.

Я пожимаю плечами. Я ему и в самом деле доверяю.

Он наклоняется ко мне и обхватывает меня рукой за плечи. Мне немного неловко.

Габриэль уверен, что Меркури захочет украсть Фэйрборн. Затем она вручит его мне и отправит нас двоих против Маркуса. Он говорит, что если я буду служить ей целый год, то она употребит все свое влияние и силу, чтобы заставить меня убить Маркуса. По его словам, это доставит ей особое удовольствие — натравить на Маркуса его собственного сына, испытать свою власть над ним. Он говорит:

— Ты правильно делаешь, что веришь в отца.

А еще он говорит, что ему больше не нужна помощь Меркури.

Я напоминаю ему:

— Зато мне она нужна. До моего дня рождения осталось шесть дней. Мне надо получить три подарка.

— Да, это проблема, — говорит он. — Нам нужен план.

Но как раз плана-то у нас и нет. Мы соглашаемся в том, что нож нужно уничтожить, бросить в озеро, где его никогда не найдут, но оба понимаем, что Меркури будет в ярости и захочет отомстить нам, если мы это сделаем. Да и мой отец может не поверить, что мы действительно это сделали. Можно, конечно, попытаться отдать нож ему, но тут кроется двойная опасность: как я доставлю ему нож и как передам его из рук в руки, если он мне не доверяет.

В конце концов, мы решаем, что будем следовать любому плану, который придумает Меркури, похитим Фэйрборн и отдадим его ей — пусть лучше будет в ее руках, чем у Охотников. Остается лишь надеться, что, когда я получу мои три подарка и буду работать на нее, я найду шанс как-нибудь его уничтожить. Да, план не самый лучший.

…В тот вечер Меркури пребывает в праздничном настроении. Роза побывала в Женеве и вернулась. Она рассказывает нам о том, что видела: то же, что и Габриэль. Клей остановился в доме в пригороде Женевы. В других пригородах расположились еще не меньше двадцати Охотников, так что радоваться тут, по-моему, особенно нечему. Пайлот улетела в Испанию.

Меркури не сидится на месте: она то стоит, то вышагивает по комнате, а ее платье радостно танцует вокруг нее. Похоже, ей наплевать, сколько там Охотников. Ей нужен Фэйрборн, и она думает, что Роза его достанет.

Габриэль говорит:

— Если только он у Клея. Пайлот не раз ошибалась.

Роза отвечает:

— Пайлот сказала, что целая рота народу по очереди стережет Фэйрборн. Сейчас очередь Клея. Куда бы он ни направился, Фэйрборн всегда при нем.

— Забрать его у Клея будет трудно.

— Да, нелегко, — соглашается Меркури. — Но моя дорогая, чудесная, гениальная Белая Ведьмочка Розочка, чей талант заключен в том, чтобы прийти и тайком взять какую угодно вещь, как бы надежно она ни была спрятана, справится.

Роза заливается краской и хихикает.

Меркури продолжает:

— Завтра ты, Роза, и ты, Габриэль, отправитесь в тот дом, возьмете Фэйрборн и принесете его мне.

Вот так, легко и просто.

— А как… — начинаю я.

Габриэль кладет ладонь на мою руку:

— Ничего. Мы будем осторожны. Меркури права. Роза очень талантливая. Ее туман обманывает даже Охотников. Но мы не будем рисковать. Если окажется, что входы в дом охраняют заклятия, мы не станем и пытаться. Тогда это будет невозможно, даже для Розы.

Роза добавляет:

— Но шайты не любят пользоваться ими, боятся повредить фейнам. Они ни за что не осмелятся убить даже взломщика-фейна. Это привлекло бы к ним слишком много внимания. Да и прибирать за фейнами не самая приятная работенка.

Я говорю:

— Значит, ты просто войдешь в дом, полный Охотников, возьмешь нож и выйдешь?

— Они меня не увидят, — отвечает Роза.

— Это слишком опасно, — говорю я Габриэлю.

— Ты становишься больше фейном, чем я, — возражает он. — Говорю тебе, мы будем осторожны.

Меркури снова смеется.

— Тогда я тоже пойду, — говорю я.

Меркури против:

— Нет. Ты останешься здесь.

Я ругаюсь, она смеется. Над крышей дома сверкает молния, шпильки разлетаются по всей комнате.

— А та девушка? — спрашивает Роза.

— Ах, да. Та девушка… — Меркури смотрит на Габриэля. — Как ты говоришь ее имя?

— Анна-Лиза. Анна-Лиза О’Брайен.

Я не сразу понимаю, что происходит, когда Габриэль называет ее имя. Бессмыслица какая-то. Зачем Анне-Лизе искать Меркури? Ей ведь не нужна ее помощь.

Габриэль спрашивает меня, в чем дело.

Я молчу, а он пристально смотрит на меня.

— Ты ее знаешь?

Я не знаю, что сказать.

— Это та девушка, которая тебе… нравится? — И я вижу на его лице омерзение.

Я обращаюсь к Меркури:

— Мне надо ее увидеть. Она друг.

— Как мило. — Роза краснеет.

Меркури тоже пристально смотрит на меня, ее глаза бешено сверкают.

— Друг? Который является как раз накануне твоего дня рождения, когда Женева полна Охотников?

Потом она говорит Розе:

— За Фэйрборном пойдете завтра вечером. — Она встает и идет к двери, потом останавливается и говорит Габриэлю: — Присмотри за тем, чтобы Натан не встречался с этой девушкой. Пока. Мне надо о ней подумать.