Враг всего сущего - Дмитрий Дашко

— Здравствуйте, Эльза, — произнес я.

— У меня большие неприятности, — призналась женщина. — Вчера в поместье нагрянули офицеры из службы безопасности во главе с неким Брутсом. Они зачем-то искали моего племянника Герхарда. Говорили ужасные вещи.

— Присядьте, пожалуйста, — попросил я. — Новости еще ужасней. К сожалению, ваш племянник мертв…

— Как мертв?! — воскликнула она. — Не может быть! Наверное, это какая-то ошибка.

— Ошибки нет. Его убили у меня на глазах.

— Убили?! Но почему? — В глазах у баронессы стояли слезы. Она повысила голос: — Что он сделал?

— Даже не знаю, как объяснить. Герхард совершил государственную измену…

Баронесса испуганно вскрикнула.

— Это — чистая правда, Эльза. Он ограбил королевскую казну, вынес ценный артефакт и спрятался в Трущобах вместе с подельниками. Вы удивитесь, но ими были эльфы.

— Эльфы? — голос ее упал до печального шепота.

— Да, эльфы из запрещенной касты наемных убийц, они зовут себя хиджи.

— Герхард никогда не имел ничего общего с эльфами, — заявила баронесса, — тем более с наемными убийцами. Он был блестящим офицером с прекрасными перспективами на будущее.

— Очевидно, они его не устраивали, и поэтому ваш племянник вел тайную жизнь. Я и мой друг нашли его в одном из домов в Трущобах. Он засел там вместе с пятью хиджи.

— Не может быть. Его заставили так поступить, а потом удерживали силой! — с жаром воскликнула женщина.

— Нет, ему заплатили за измену. Хорошо заплатили: отвалили целую кучу черных алмазов. Когда мы нагрянули, его дружки стали с нами драться.

— А Герхард? Вы дрались с Герхардом? — ахнула баронесса.

— К счастью, нет. Он спрятался.

— Тогда почему его убили?

— Мы упустили главаря этой шайки. Это была эльфийка. Напоследок она убила Герхарда, чтобы он не выдал нанимателя.

— Кто она? Я хочу знать о ней все, — твердо заявила баронесса.

Каким бы злодеем ни был ее племянник, она все равно его очень любила. Я вздохнул:

— Ее человеческое имя — Жозефина, эльфийское мне неведомо, владела лавкой волшебных товаров в портовом квартале. Где пропадает сейчас, не имею ни малейшего понятия.

— Вы разыщете ее?

— Не хочу вас огорчать, но скорее всего нет. Хиджи умеют прятаться.

К чести баронессы, она мужественно перенесла печальное известие, лишь сухо кивнула и спросила:

— Жаль. Скажите, пожалуйста, где находится тело моего племянника?

— В Трущобах, — ответил я. — В одном из домов неподалеку от памятника Маршалу. У нас не было возможность забрать тело — за нами была погоня.

— Вы поможете найти это место? Я хорошо заплачу…

— Вынужден снова вас огорчить. Советую обратиться к Брутсу, он сейчас прочесывает Трущобы и, безусловно, найдет тело вашего племянника. Мне же пока не следует там появляться, я слишком наследил…

— Как скажете, — согласилась она. — Я воспользуюсь вашим предложением. Кажется, Брутс неплохой человек, хоть и чиновник.

На лице ее появилось задумчивое выражение.

— А мой муж… Вы выполнили мое поручение?

— Да. Я все сделал.

Она тяжело вздохнула, готовясь к неприятным известиям. Глаза ее сузились.

— Говорите, мистер Гэбрил. Ничего не скрывайте.

Я помялся, не зная с чего начать. Вряд ли меня можно назвать гонцом доброй вести.

— Я понимаю ваше состояние и, если хотите, могу представить вам отчет позже.

Она подняла опечаленный взгляд.

— Спасибо. Я долго была женой офицера и умею держать себя в руках. Не беспокойтесь и говорите, я выдержу.

— Воля ваша, — произнес я. — Муж действительно вам изменял. Его последней пассией была Никавери, экзотическая танцовщица из ночного клуба «Серпентарий».

— Я слышала об этом клубе. Ужасное место.

— Не стану спорить. Одновременно с вашим мужем Никавери крутила роман и с Герхардом. Барон обещал взять ее в жены. На самом деле он просто водил девушку за нос.

— Узнаю моего Отто, — всхлипнула баронесса. — Он был в своем обычном репертуаре: бегал за каждой юбкой, обещал золотые горы, но неизменно возвращался ко мне.

— Да, — согласился я. — Думаю, он все же любил вас.

— Спасибо, — растроганно произнесла баронесса, украдкой смахнув слезу. — Отто не был идеальным мужем, но мы жили душа в душу. Не думала, что мне доведется его пережить. Я хотела умереть первой, у него на руках.

Я выждал приличествующее время, затем продолжил:

— Никавери решила во что бы то ни стало окрутить вашего мужа. Герхард посоветовал воспользоваться приворотным зельем, даже подсказал адрес Жозефины, которая была его тайным сообщником. Жозефина изготовила редкий яд. Барон выпил его и скончался. Никавери вместе со своим импресарио избавилась от тела.

— Вот почему бедняжка Отто оказался на свалке?

— Совершенно верно.

— Но почему его убили?

— Герхард хотел занять должность вашего мужа, чтобы вынести из королевского хранилища драгоценный артефакт.

— Да, но там же охрана, — удивилась баронесса.

— Поэтому он воспользовался услугами наемников, — пояснил я. — Хиджи перебили стражу, а ваш племянник миновал охранное заклинание и вынес артефакт.

— А Никавери? Что с ней?

— Она погибла несколько дней назад от рук хиджи. Хотите, напишу подробный отчет?

— Спасибо, Гэбрил, не стоит. Вы действительно проделали большую работу. Я очень благодарна и буду рекомендовать вас знакомым.

— Буду очень признателен. Дополнительная реклама моему бизнесу не помеха, — поблагодарил я.

— Сколько я вам должна?

Я попросил не очень много: больше, чем планировал раньше, но гораздо меньше того, во что мне все встало, с учетом неприятностей, сыпавшихся как из рога изобилия. Деньги уже сменили прописку, но тут баронесса достала еще несколько купюр.

— Что это? — удивился я.

— Передайте, пожалуйста, это вашей помощнице. Она ведь эльфийка…

— Да, Лиринна — эльфийка. Вы были у нее в доме и все знаете.

Тогда баронесса произнесла глухим голосом:

— Пусть эти деньги послужат небольшой компенсацией за недавние события на разводном мосту. Не все люди думают так, как те, кто шел убивать эльфов.

Было приятно слышать эти слова от женщины, чей муж был отравлен эльфийкой. Наверное, наш мир протянет еще немного.

Эта мысль грела мне душу по дороге к офису. Поэтому я и потерял бдительность, не почувствовав опасность, исходящую из глухой подворотни старого пятиэтажного дома. Мясник и его люди ничего не забыли.