Наследники Хамерфела - Мэрион Зиммер Брэдли

— Если ты таким тоном называешь меня девочкой и отстраняешь от себя только для того, чтобы покончить с какой-то старинной враждой, то я надену меч, буду жить и умру незамужней, как одна из меченосиц! Ты возьмешь меня к себе, Джермилла?

Рассмеявшись, Джермилла ответила:

— Что ты будешь делать, если я скажу «да», глупышка? Говорю тебе, выходи-ка ты замуж за Хамерфела и воспитай с полдюжины дочерей, а потом, если они захотят, разреши им носить меч.

— Тогда, — улыбнулась Лениза, — если это действительно поможет положить конец нашей вражде…

— Значит, ты полагаешь, что способна решиться на это, — улыбнулся Аластер. — А я уже объявил, что женюсь на тебе, если ты согласна. Значит — решено.

— Раз уж зашла речь о свадьбах, — вступил в разговор Валентин Хастур, — то теперь, когда наследники Хамерфела восстановлены в своих правах, у кого из вас просить мне руки вашей матери?

— Ни у кого, — твердо заявила Эрминия. — Молодой меня никто не назовет, и своей рукой я могу распоряжаться по собственному разумению.

— Тогда — выйдешь ли ты за меня замуж, Эрминия?

— Я, наверное, уже слишком стара, чтобы подарить тебе детей…

— И ты думаешь меня это отпугнет? — пылко сказал он и заключил в объятия покрасневшую женщину.

Эдрик зло на нее посмотрел и произнес:

— Ты же прекрасно знаешь, что я ждал окончания сражения, чтобы самому попросить тебя…

— О Эдрик, — сказала она. — Тебе ведь известно, что я люблю тебя как сестра. А если мой сын женится на твоей дочери, разве не будем мы достаточно близкими родственниками?

— Полагаю — да, — мрачно ответил тот. — И теперь, когда все улажено…

— Нет, не все, — произнес Конн, впервые вступая в разговор. — Я говорю о выселении людей по той лишь причине, что сейчас доходней развивать овцеводство, и это выселение моих людей с ферм на смерть должно быть прекращено.

Тут же вступил Аластер:

— Напоминаю тебе, брат, что это не твои люди.

— Тогда, — с вызовом сказал ему Конн, — я буду или судиться, или драться с тобой за них. Я вырос с этими людьми и сохраняю им верность…

— Не могу обещать сделать то, чего ты хочешь, — произнес Аластер. — Ведь всем ясно, что горы непригодны для земледелия. Пораскинь мозгами и ты сам это поймешь. Что толку, если все мы будем голодать, но если ты бросаешь мне вызов, то вынужден тебе напомнить: ты, братец, — безземельник.

— Нет! Этого не будет! — перебил их Айдан. — Недавно в мое владение перешло имение на южной границе, где климат более мягкий и земледелие до сих пор процветает. Я дарю его тебе, Конн, если ты пообещаешь быть мне верным вассалом.

— Обещаю, — благодарно произнес Конн. — И заявляю, что любой человек, которого сгонят с земель в Сторне или Хамерфеле, сможет прийти туда и получить, если захочет, землю для ведения хозяйства. И если захочешь этого ты… — обратился он к Флории. — Будучи безземельным, я не мог ничего тебе предложить, но теперь, благодаря королю Айдану, — могу. Согласна ли ты стать моей женой?

Флория ослепительно улыбнулась ему в ответ.

— Да, — сказала она. — Согласна.

— Ну вот, наконец-то все кончилось точно так, как должна кончаться классическая баллада — множеством свадеб, — произнес Гейвин. — И эту балладу я непременно напишу!

— Несомненно, дорогой мой мальчик, — сказал Айдан, лучезарно улыбаясь. — И лучше — пиши ее своим сердцем.

Гейвин улыбнулся.

— Я уже начал.

И все в горах узнали балладу о близнецах — герцогах Хамерфелах и о старой собаке, которая отдала жизнь, спасая хозяина в последнем сражении. Но, как и все правдивые баллады, она претерпела много изменений, пока дошла до нас.