Хроники Дебила. Свиток 3. Великий Шаман - Егор Чекрыгин

А что беременная? Так коли уж ее саму это нисколько не смущает и не мешает совершать длительные переходы, то и я внимания обращать не буду. (Скажи я тут кому, что из-за беременности бабе нельзя работать, а нужно соблюдать особый режим, в который входит исполнение ейным мужиком разных прихотей любимой супруги, сами же бабы мне глаза и выцарапают. Нет, не из-за приверженности идеям феминизма, просто это резко снизило бы их конкурентоспособность на рынке жен. А мужики просто решили бы, что это хохма такая, и только посмеялись бы.)

Итак, в путь. Забираю с собой Осакат и Ласту, почему-то пожелавшую примкнуть к нам, нагружаю мальчишек запасами харчей и подарками, даю строгие инструкции женам, и в путь.

Три дня в дороге до Крепости. Два дня в беспробудных пьянках по случаю приезда дорогого гостя, то есть меня!

А ведь реально есть ощущение, что вернулся домой. По крайней мере, друзей-приятелей в Олидике у меня было куда больше, чем в том же Улоте или Вал’аклаве… Не говоря уже об Иратуге.

И к собственному удивлению, – почти всех помню по именам… Ну в смысле тех, с кем работал в мастерских, а уж попутчики по путешествию в Улот, те, почитай, вообще как родня, – столько всего вместе пережито! Тот же Мсой… да даже хотя бы и Ортай, – гад, редиска и болтун. – Но ведь свой же!

Так что два дня пьянки – это, считай, что почти что ничего, – аналог вежливого кивка и не более. А вот подарков взял явно мало. Столько народа в друзьях, и всех надо хоть чем-то одарить.

…По крайней мере, мне сразу натащили кучу иногда полезного, но чаще ненужного барахла. И от шаманско-производственной группировки, и от воинской, и просто от жителей… Отдаривался приходится «спасибками»…, написанными, правда, наспех, но собственноручно и на красиво обрезанных клочках шкур, украшенных разными узорами, благо кой-какой запас пурпурных чернил Витек с Осакат догадались притащить с собой.

Вроде бы аналог обычной поздравительной открыточки, продающейся у нас за гроши, но тут они вдруг почему-то стали пользоваться бешенным успехом, куда большим, чем даже бронзовые висюльки или оружие… Нет, конечно, от бронзы никто тоже не отказывался, но «открытки» откровенно клянчили. И немудрено, – после того как вернувшиеся из путешествия в Улот воины и носильщики рассказали о чудесах моей магии, в том числе и нарисованной на камнях и шкурах (свиток с текстом «Кузнечика», что я всучил невольным погонщикам верблюда, хранился на почетном месте во дворце у Мордуя), народ смог реально оценить полезность и практичность подобного рода подарков. Опять же богатства Улоскат ведь не с неба свалились и не сами собой из земли выросли, тут явно чувствовалась рука могучего Шамана! (Может, пора уже и бумажные…, в смысле – «шкурные» деньги начать рисовать?).

– Видал, какая хрень?

– Тонкая, однако, работа… Не сразу и сообразишь, как делали! – высказался Миотой.

– Да я уже сообразил. Чай не первый день над ней думаю… Только сдается мне, можно еще лучше сделать.

– Лучше, чем это? – В голосе Ундая прозвучали нотки законного сомнения. – Еще бы, шлем «терминатора», который он вертел в руках, наверняка казался ему верхом мастерства и совершенства. А тут вдруг ему говорят, что можно сделать лучше…

Мы втроем сидели на веранде-мастерской Ундая, попивали какой-то морсик, поднесенный нам преемницей Улоскат на должности поварихи. (Че-то не нравятся мне взглядики, которые она на меня бросает. Небось думает, что я на всех поварихах подряд женюсь.) И обсуждали, чем бы этаким заняться нашей творческой банде шаманов, коли уж в кои-то веки довелось собраться вместе.

Свою шпану я отправил на практические занятия, попросив, однако, мастеров, чисто из любезности ко мне, не нагружать сразу пацанов черной и нудной работой. (А то знаю я, как это бывает, – последнюю охоту к ремеслу моим мальцам отобьют, сбагрив на них те обязанности, которые неохота выполнять самим.) Так что можно было смело замутить что-нибудь этакое… Чай мои протазаны и боевые перчатки очень даже прижились в Олидике и даже пользовались немалым успехом на внешнем рынке вооружения. По крайней мере Улот и Иратуг с радостью выменяли позапрошлой зимой несколько партий новейшего оружия на запасы харчей.

Вот мы и сидели, попивая морсик и споря. Ундай с Миотоем пытались развести меня на творение очередного кол’окола. Благо, эксклюзивный образец, хранящийся в племени ирокезов, произвел на них неизгладимое впечатление. Бронзы и наркогрибов, по их уверениям, у них на такое дело нашлось бы без проблем.

Но у меня были другие задумки, и в качестве заманухи я с видом фокусника достал из мешка и предъявил коллегам по шаманскому цеху трофейный шлем.

В конце концов пора бы уже попробовать сделать нечто подобное. Нам, умным, головы надо беречь. А пока все самое лучшее, что я тут видел в области защиты головы, был натянутый на каркас из толстых веток и обшитый бронзовыми висюльками кожаный колпак-корзинка. Этот колпак неплохо сдерживал удар дубиной и даже отчасти копьем… Мне ли не знать, на моей голове уже два таких развалили в клочья и щепы. А я пока еще жив. Короче, дешево, доступно и в меру надежно.

Но с бронзовым шлемом оуоо-пехотинца это изделие было не сравнить. Даже на фоне шлемов остальных аиотееков он выделялся как мерседес посреди стоянки велосипедов. Ведь даже у всадников оуоо защита головы состояла из тех же веток, кожи и висюлек, разве что иногда еще и укрепленных коронами-диадемами наподобие той, что я забрал у Пивасика. И лишь у тех шестерых пехотинцев имелись подобные шедевры… То ли всаднику особо тяжелый шлем и не был нужен, поскольку до его головы хрен дотянешься. То ли работа копьем сидя на верблюде требовала лучшего обзора. Увы, я попробовал, – в этом глухом шлеме обзор оставлял желать лучшего. Впрочем, дерущемуся в строю пехотинцу, особо башкой вертеть без надобности – главное, видеть врага перед собой.

Но, скорее всего, подобные шлемы были слишком дорогим товаром даже для обычного оуоо. Лишь только гвардейцы Самого Большого Босса могли позволить себе такую роскошь. Да и судя по орнаментам, украшавшим шлем, делали их явно не сами аиотееки и не подвластные им народы. Очень уже специфический узор… А в узорах-то я разбираюсь.

Вот только и эти бронзовые шлемы, на мой взгляд, были еще очень далеки от совершенства. Для начала по форме они напоминали сильнее обычного усеченное ведро с маской… Почему так, не знаю. Может быть, неизвестные мне умельцы еще не научились делать каски-сферы или что-то вроде русского шлема, а может, просто пытались воспроизвести в бронзе какой-то свой головной убор.

Но я-то в своей жизни шлемаков немало повидал… И пусть ни одного в руках не держал, но картинок-то видел достаточно. И придумать что-то более совершенное вполне мог. А вот сделать… – Тут были нужны умения Миотоя и Ундая.

Как обычно, мы сначала долго ругались, обсуждая, как оно надо. Потом я на глазах у изумленной публики слепил болван-голову с максимальными анатомическими подробностями, что явно произвело впечатление на моих коллег. Их такому не обучали. Потом на голове был вылеплен подшлемник – из расчета сантиметра полтора толщины на лбу и сантиметров пять-семь на макушке. Затем набрал шкурок и начал делать раскройку.