Кольцо Кощея - Михаил Михайлов

– Потороплюсь, – согласился я, – больше ничего и не остается. Хотя там большая работа для мастеров, а мне на объяснение хватит и пары минут.

Комендант пожал плечами; выражение его лица недвусмысленно показывало: отвяжись ты от меня, иди пользу приноси. Пришлось откланяться и пойти к нашей избушке. А там уже стали собираться городские мастера. Как и когда успел сообщить им о моем плане комендант, я и примерно представить не мог, но сделал он это оперативно. Правда, шел я, наверное, медленнее, чем требовалось, поскольку прикидывал по пути, как с наименьшими затратами получить наилучший результат. К моему приходу возле избушки крутился коренастый мужичок в коротком кафтане с плотницким топором за поясом.

– Кощей, – едва увидев меня, взмолился Илья, – объясни ты этому настыре, что не звал я его и помощь мне его тоже не нужна.

– Комендант сказал обратиться к человеку в доспехах, – мрачно заявил мужик с топором. – Если это ошибка или в моих услугах никто не нуждается, то я ухожу…

– Стоп, стоп, – остановил я его, – это мне нужна помощь. Ты плотник?

– Я старший в плотничьей артели, – важно заявил мужик, любовно проведя ладонью по отполированному от частого употребления топорищу. – Мои работники ждут, когда сговоримся о цене.

– Вообще-то, – сварливо заявил я, – это все пойдет на пользу городу. Если все получится, то сможем прорвать осаду и потрепать противника. По меньшей мере, уничтожим его осадные орудия.

– Вот сначала заплати, а потом помогай, – ответствовал артельщик. – А то так всегда: сначала сделай один раз на пользу городу, потом другой, а затем и вовсе привыкнут к безвозмездности. Нет уж, господин хороший, плати денежку.

– Жлоб ты! – тоскливо заявил я, доставая из кармана плаща остатки серебра. – И нет в тебе доброты к ближнему своему. Столько хватит?

Артельщик вдумчиво посмотрел на небольшую горку монет на моей ладони, потом требовательно протянул руку. С непроизвольным вздохом сожаления я высыпал серебро на его лопатообразную ладонь, положив сверху пустой и потому абсолютно ненужный мне мешочек. С полминуты бригадир вдумчиво слюнявил каждую монетку, беззвучно шевеля губами, потом поднял голову и произнес:

– Ну-у, не королевская плата, но смотря что за эти деньги пожелаешь получить…

– А вот смотри, – потянул я его к избе. – Вот тут, тут и тут надо пропустить под нижними венцами и хорошенько закрепить толстые оси с небольшими колесами. Вот только сделать их так, чтобы вынесли вес дома и смогли спокойно крутиться… Чего ты?

Бригадир уставился на меня с таким детским и наивным удивлением, что я невольно покраснел. Ну вот, теперь еще и за психа меня примут в этом городе.

– Кх-кх, – прокашлялся мужик, отведя взгляд, – а это зачем?

– Нужно, – твердо заявил я. – Очень нужно для дела.

– Так-с, – почесал себе затылок бригадир, едва не рассыпав забытое в ладони серебро. Тихо ругнувшись, он ссыпал его в мешочек и убрал за пазуху.

– Ну что? – В глубине души я был обижен реакцией собеседника.

– Как срочно нужна тебе эта… эти… колеса, в общем? – спросил бригадир, что-то прикидывая про себя.

– Чем раньше, тем лучше, – заявил я. – К вечеру самый крайний срок.

– У-у, – протянул тот, – господин хороший, тут работы на несколько дней. Это же не для телеги ладить колеса с осями, тут подольше требуется.

– Сколько?!

– Три, а может, и четыре дня.

Услышанное меня выбило из колеи настолько резко, что я пару минут стоял и беззвучно хлопал губами. Все это время рядом стоял бригадир и с интересом смотрел за моей мимикой. А я был готов волосы рвать – уж очень успел сжиться с идеей поставить избушку на колеса. Лавры предков, что по суше на ладьях ходили, мне не давали покоя.

– Так что решил-то? – поторопил меня бригадир.

– Погоди, – буркнул я, принявшись методом вычесывания шевелюры на затылке активировать мысленную активность. – А поставить полозья потолще и закрепить их под избушкой сколько потребует времени?

– Полозья? – едва не выпал в осадок и не скопировал мое недавнее состояние бригадир.

Мои идеи, одна другой мудрее (скажем так), производили в его голове сумбур.

– Угу, полозья. Два больших под всей избушкой по фронтону и одно поменьше и подвижное под порогом.

– Лучше колеса попробуем сбить, а то таких длинных и толстых бревен нет: все на городские метательные машины пошли. И попробуем все сделать уже сегодня, – осторожно заявил бригадир и отодвинулся от меня на несколько шагов на всякий случай.

Видимо решил, что с такими предложениями нормальный человек носиться по городу, досаждать коменданту и платить за это деньги не будет. И держаться поэтому надо подальше – а ну как подобное состояние заразно?

– Сразу бы так, а то ломался… Тогда приступайте немедленно. Если будут вопросы, обращайтесь – помогу, чем смогу.

– Уж как-нибудь без чужих подсказок разберемся, – буркнул мастер. – Тем паче, ежли эти подсказки такие же безумные.

Сунув два пальца в рот, артельщик так оглушительно свистнул, что я невольно присел. В нашей избушке хлопнули ставни в ближайшем окошке, и оттуда высунулась вопросительная морда Топтыгина, замеченная только мною – остальным, занятым работой, не было дела до всяких любопытствующих, они даже глаз не подняли в его сторону. Обозрев окрестности и убедившись в отсутствии неприятностей для нас и него лично, косолапый скрылся обратно. Но уже через десять минут испуганно вылетел на улицу, когда плотники сноровисто подсунули под нижние венцы ваги и под дружный счет приподняли одну сторону строения. Шокированный медведь, ощутив, как пол стал уходить из-под ног, меняясь местами со стенами, с ревом удивления скатился с порога и плюхнулся на спокойную и неподвижную землю. Его появление остановило работу: плотники, столкнувшись нос к носу с огромным медведем, от неожиданности отпустили свои рычаги, заставив избушку плюхнуться обратно. Из щелей между бревен вылетела пыль, куски пакли и всяческого мусора. Только убедившись, что Топтыгин им не угрожает, мужики принялись вновь за работу. Правда, с чувством пройдясь по ближайшим родным медведя и его хозяина.

Косолапый же, уверившись в безопасности, больше не рискнул забираться в избушку, решив составить нам компанию. Точнее, не нам, а только одной Марьюшке. При этом у него было такое вопросительно-удивленное выражение морды, когда он подошел к девушке, что та догадливо кивнула в мою сторону: мол, все вопросы к руководителю экспедиции, за его выходки она отвечать не собирается. Топтыгин только тяжко вздохнул, показывая, что моим выходкам давно уже не удивляется. Я же постарался сделать лицо кирпичом и даже принялся насвистывать веселый мотивчик под нос, стараясь казаться беззаботным и уверенным, чего на самом деле мне сильно не хватало.

Чем скорее приближалось окончание работ, тем больше во мне становилось сомнений в успехе моего проекта.