Белая ночь - Джим Батчер

— Если этот Скави не хочет внимания, это не в его интересах.

— Сам знаю. И что?

— Они ведь все вампиры, так? — пожала плечами Мёрфи. — Я думала, они действуют заодно.

— Это Белая Коллегия. Закулисные интриги — смысл их жизни. И делают они это исподтишка. Возможно, они рассчитали, что я узнаю об убийствах, вмешаюсь и уберу Скави — что им на руку. Тогда им останется только поздравить друг друга с тем, что они такие хитрые.

Мёрфи понимающе кивнула.

— Ну что ж, теперь ты благополучно выдернул клиентов у них из-под носа. И что дальше?

— Продолжить то, на что они не рассчитывали, — сказал я. — Сначала найду Беккит и вежливо попрошу ее не убивать больше никого, а также навести меня на Скави. Потом поговорю с ним, тоже вежливо. Потом займусь Серым Плащом и Пассажиром Мадригалом.

— А как ты собираешься найти Беккит?

— Э… — замялся я. — Наверняка чего-нибудь придумаю. Вся эта заваруха еще не утряслась у меня в голове.

— Угу, — кивнула Мёрфи. — Все эти убийства… До сих пор не вижу в них никакой логики.

— Логика есть. Просто мы ее еще не поняли, — я поморщился. — Чего-то недостает.

— А может, и нет, — возразила Мёрфи.

Я удивленно повел бровью.

— Помнишь наш странный труп?

— Джессика Бланш, — кивнул я. — Та, которую видела Молли.

— Верно. Я тут кое-что про нее нарыла.

— Она тоже из какой-нибудь секты, или еще что?

— Или еще что, — сказала Мёрфи. — Если верить одному знакомому из полиции нравов, она работала в «Бархатном Салоне».

— В «Бархатном Салоне»? А думал, я пожег это заведе… — то есть, что его сжег к чертовой матери не найденный до сих пор злоумышленник.

— Его отстроили заново. Только теперь у него владельцы другие.

Щелк! Еще пара кусочков мозаики встала на место.

— Марконе? — спросил я.

— Марконе.

Джентльмен Джонни Марконе был самым значительным и самым страшным гангстером в городе, знаменитом своими гангстерами. После того, как старые мафиозные кланы, погрязнув в междоусобных разборках, сошли со сцены, Марконе сделался чем-то вроде Александра Великого, выстроив одну из крупнейших в мире криминальных империй — ну, если не считать национальных правительств, конечно. Количество разбойных нападений в Чикаго снизилось — и еще неизвестно, кто приложил к этому больше усилий, городская полиция или Джентльмен Джонни Марконе с его драконовскими правилами ведения криминального бизнеса. Зато доходы мафии более чем удвоились, а власть Марконе продолжала расти.

Джонни Марконе был умен, жесток, опасен — и абсолютно бесстрашен. Такая комбинация смертельна, и я по возможности избегал пересекаться с ним.

Впрочем, судя по тому, как все складывалось, на этот раз я такой возможности был лишен.

— Ты, случайно, не знаешь, где расположен новый «Бархатный Салон»? — поинтересовался я у Мёрфи.

Она бросила на меня обиженный взгляд.

— Ладно, ладно. Извини, — я перевел дух. — Похоже, самое время переговорить с кем-нибудь из сослуживиц покойной. Готов поспорить, они не откажутся поговорить, чтобы избежать неприятностей с правосудием.

Она блеснула зубами в недоброй улыбке.

— Может, и так. А если не так, с тобой, возможно, захочет поговорить Марконе.

— Марконе меня не любит, — заявил я. — И это чувство взаимно.

— Марконе не любит никого, — ответила Мёрфи. — Но тебя он уважает.

— Можно подумать, это многое обо мне говорит.

— Может, да, а может, нет, — пожала плечами Мёрфи. — Марконе — сукин сын, но не дурак, и если он обещает что-то сделать, то делает.

— Поговорю с Элейн, когда все разместятся, — сказал я. — Попрошу ее остаться здесь с Мышом, присмотреть за происходящим.

Мёрфи кивнула.

— Элейн, говоришь? Бывшая?

— Угу.

— В прошлый свой приезд она, кажется, работал против тебя.

— Угу.

— И ты ей доверяешь?

Пару секунд я молча смотрел на Мёрфи, потом поднял взгляд на окно номера.

— Хотелось бы.

Она вздохнула.

— Мне почему-то кажется, что все обернется еще серьезнее. Тебе нужен кто-то, чтобы прикрывать тебя со спины.

— Принято, — сказал я, подняв кулак. — Ты.

Мёрфи осторожно стукнула кулачком о мой и фыркнула.

— Что-то ты подозрительно со мной мягок, Дрезден.

— Погода дождливая, вот я и потаял, — согласился я.

— Этого можно было ожидать, — заметила она. — Судя по тому, что ты у нас свежеиспеченный голубой…

— Я? К-кто?.. — Я зажмурился. — Ах, да. Томасова квартира. Блин-тарарам, ну у вас, копов, и связь налажена.

— Угу. Роулинз услышал это у кофейного автомата и сразу же перезвонил мне. Сообщил, что ты переругался со своим бойфрендом. Спросил, что тебе подарить на Рождество, саундтрек «Собора Парижской Богоматери» или «Призрака Оперы». Варетти с Фаррелом уже ставки принимают.

— Ребята, вам что, делать нечего? — спросил я. Она продолжала ухмыляться, и я встревожился. — А ты-то мне что собираешься дарить?

Глаза ее засияли.

— Мы со Столлинзом нашли на e-Bay портрет Джулии Ньюмер с автографом.

— Ох, ребята, вы ведь с этой темы не слезете? — вздохнул я.

— Мы же копы, — хихикнула Мёрфи. — Конечно, нет.

Мы переглянулись, продолжая улыбаться, и почти сразу же посерьезнели, всматриваясь в темноту. Некоторое время мы молчали. По улице проносились машины. Доносились гудки, скрип тормозов, завывание сигнализации в квартале от нас, далекие полицейские сирены. В летнем воздухе раскачивались лучи прожекторов, зазывавших зрителей в театр.

— Блин-тарарам, — произнес я, наконец. — Марконе.

— Угу, — согласилась Мёрфи. — Это меняет дело.

Марконе замешан в этой истории.

Значит, все просто делалось на несколько порядков опаснее.