Стражи утраченной магии - Трейси Хикмэн

Дроссель ударил по крестовине. Магия Пустоты сделала крепчайшее железо хрупким, как лед. Куски крестовины бесшумно упали вниз.

Дроссель отшвырнул молот и со всей силой приналег на одну из створок. Каким бы силачом он ни казался себе сейчас, один он не мог заменить десятерых молодцов. Ему удалось лишь чуть-чуть приоткрыть створку, но и этого было достаточно.

В щель немедленно протиснулись когтистые мохнатые руки. Послышалось утробное, звериное рычание. На рев многочисленных глоток отвечал один голос. Вероятно, это был командир таанов. Руки таанов дернули створки с такой быстротой, что Дроссель потерял равновесие и рухнул лицом вниз на камни мостовой.

Сквозь приоткрытые ворота внутрь устремились тааны. Дроссель оказывался у них на пути, и его легко могли задавить. Под натиском таанов ворота раскрывались все шире и шире.

В караульной будке отчаянно завопили солдаты, но это было единственное, что они успели сделать перед гибелью. Тааны, вооруженные странного вида кривыми мечами, копьями и дубинами, быстро и жестоко перебили караульных, проломив им черепа, отрезав головы и подняв окровавленные тела на копья.

Приподнявшись, Дроссель понял, что падение спасло ему жизнь. Он поспешно отполз от ворот и притаился в тени стены. Он дрожал от страха, прекрасно сознавая, что тааны, если только они его заметят, немедленно убьют. И бесполезно будет пытаться объяснить им, что он — на их стороне.

Разрывая на себе белый мундир, Дроссель проклинал себя за непредусмотрительность. Он проклинал магов Пустоты, которым в своем бесплотном обличье не составит труда, смешавшись с темнотой, пробраться сквозь вражеские цепи. Пока в суматохе никто его не заметил, однако Дроссель понимал, что его удача может иссякнуть в одно мгновение.

Через ворота в город вливались все новые отряды таанов, неся смерть и разрушение Дункару. С равнин доносились крики, от которых кровь стыла в жилах. Вся армия этих существ пришла в движение и катилась к городу.

Стена, точно стеблями дурмана, быстро покрывалась веревочными лестницами. Тааны проворно карабкались вверх и разбегались в разные стороны. Их соплеменники, проникшие через ворота, теперь уже изнутри помогали расправляться с солдатами, остававшимися наверху стены.

Вблизи тааны производили поистине ужасающее впечатление. Они, как и люди, передвигались на двух ногах. Их рост в среднем достигал шести футов. Некоторые тааны были еще выше. Их ноги и руки были крупными и неимоверно сильными. Лица таанов больше напоминали звериные морды с торчащими из пасти острыми, как бритва, зубами. Глаза у них были маленькими и глубоко посаженными, кожа — грубой и жесткой. Спину каждого из таанов покрывали многочисленные шрамы.

Судя по всему, шрамы не являлись результатом боевых ранений, а были нанесены специально, поскольку составляли довольно сложные узоры. Странным было и одеяние таанов. На некоторых Дроссель видел кольчуги и кожаные доспехи, другие же шли в бой в одних набедренных повязках. Сражались тааны бесстрашно, но понапрасну не рисковали. Оружием они владели очень умело.

Дроссель видел, как один солдат на стене попробовал сдаться в плен окружившим его таанам. Он опустился на колени и поднял руки, прося пощады.

Вначале тааны отсекли ему руки, затем голову, после чего спихнули труп солдата вниз. Обезглавленное тело упало почти рядом с тем местом, где прятался Дроссель. Он понял: сдача в плен — не выход.

Дроссель выхватил меч, решив, что погибнет только вместе с кем-нибудь из этих исчадий Пустоты. В это время из темноты послышался голос, прозвучавший у самого его уха и едва ли не до смерти напугавший капитана.

— Примерно в двадцати ярдах к северу находится армия человеческих наемников, — произнес голос. — Если вам удастся туда добраться, вы спасетесь. Скажете им, что вы — Дроссель, и назовете имя Лессерети. Удачи.

— Паша? — удивленно воскликнул Дроссель, но ответа не было.

Тень промелькнула по залитому лунным светом пятачку и исчезла в северном направлении.

Дроссель не мешкал. Он заметил, что тааны накатывались волнами. Когда одна волна достигала ворот, наступал небольшой перерыв, пока не подоспеет следующая. Воспользовавшись этим промежутком, Дроссель бросился в указанном направлении. Меч только мешал ему, и капитан отстегнул и бросил его. После некоторой борьбы с самим с собой он бросил и мешочек с серебряными монетами.

Как говорится, мертвецам деньги ни к чему.