Гобелены Фьонавара - Гай Гэвриэл Кей

А утро принесло в Парас Дервал нечто неслыханное: горячий сухой ветер с севера, порывистый и вызывающий безотчетную тревогу.

Никто не мог припомнить, чтобы горячий ветер когда-либо дул с севера. Этот ветер принес с собой такую тучу пепла от сгоревших дотла крестьянских домов и амбаров, что даже воздух почернел, даже полдневное яркое солнце превратилось в тускло-оранжевое пятно, с трудом просвечивавшее сквозь мутную мглу.

А гром все продолжал греметь, и это казалось почти насмешкой, ибо небо так и осталось безоблачным.

– При всем моем уважении и прочих чувствах к высокому собранию, – сказал Диармайд, стоя у окна и явно с трудом сдерживая гневное нетерпение, – вынужден заявить, что мы попусту теряем время! – Казалось, он вот-вот взорвется; вид у него был в высшей степени опасный, и, как разочарованно догадался Кевин, он к тому же, был еще и немного пьян.

Айлиль, сидевший во главе стола, за которым собрался Совет, на своего наследника внимания не обратил. Кевин, по-прежнему не слишком хорошо понимавший, зачем его сюда пригласили, видел на скулах старого короля два ярких красных пятна. Айлиль выглядел ужасно; казалось, за эту последнюю ночь он особенно одряхлел и как-то усох.

В комнату вошли еще двое: высокий человек с умным лицом и с ним второй, дородный и улыбчивый. Ага, догадался Кевин, это, должно быть, маг Тайрнон, а с ним его Источник, Барак. Канцлер Горлис представил прибывших, и оказалось, что догадка Кевина была правильной, только магом оказался как раз безобидного вида толстяк, а совсем не высокий.

Лорена все еще не было, но Мэтт уже пришел. Собрались уже и другие важные лица королевства. Кевин узнал Мэбона, герцога Роденского и кузена Айлиля, а также Ниавина из Сереша. Румяный человек с сильной проседью в бороде по имени Кередур был хранителем Северной твердыни – точнее, он им стал после того, как старшего брата Диармайда отправили в ссылку. Всех этих людей Кевин видел вчера на пиру. Вот только лица у них сейчас были совсем другие.

Ждали только Джаэлль, но время все шло, и даже Кевин стал проявлять некоторые признаки нетерпения.

– Господин мой, – внезапно обратился он к королю, – пока мы ждем… кто такой Галадан? Я чувствую себя настолько несведущим…

Ответил ему Горлис. Айлиль был погружен в глубокое раздумье, а Диармайд по-прежнему дулся, стоя у окна.

– Он один из андейнов, дитя смертной женщины и Бога. В былые времена такие союзы были не так уж и редки. Андейны обычно обладают очень сложным характером и не имеют ни собственной территории, ни своего государства. Галадан стал их правителем, будучи, безусловно, самым могущественным из них, а также, по слухам, обладая самым изощренным умом во Фьонаваре. А потом по какой-то причине вдруг совершенно переменился.

– Это еще мягко сказано, – прошептал Тайрнон.

– Полагаю, ты прав, – кивнул Горлис. – Дело в том, что Галадан влюбился в Лайзен Лесную. А когда она его отвергла и связала свою судьбу со смертным Амаргином, самым первым из магов, Галадан поклялся страшной клятвой, что отомстит этому миру, – в голосе Горлиса послышался ужас, – ставшему свидетелем его унижения, и сделает так, что мир этот перестанет существовать!

Воцарилась тишина. Кевин не знал, куда деваться и что сказать в ответ. Он совсем растерялся.

Рассказ Горлиса продолжил Тайрнон:

– Во времена Баэль Рангат, – сказал маг, – Галадан был первым помощником Ракота и самым ужасным из его многочисленных слуг. Он способен по своему желанию принимать волчье обличье. В таком виде он и командовал всеми волками севера. Впрочем, его конечная цель несколько противоречила конечной цели его господина, ибо Могрим жаждал безграничного могущества и абсолютной власти над этим миром, а Галадан желал завоевать этот мир только для того, чтобы полностью его уничтожить.

– И они воевали друг с другом? – догадался Кевин. Тайрнон покачал головой.

– Нет. Против Ракота никто не смеет бунтовать, хотя могущество Галадана действительно очень велико. И если сейчас он объединит в войне против нас своих «друзей», как он называет волков, и цвергов, то над нами нависнет страшная угроза. Но Ракот, которого пока что связывает сила Сторожевых Камней, находится вообще вне Гобелена нашей жизни, в основу которого не вплетено даже самой маленькой ниточки с его именем. Ракот бессмертен, и никто никогда не мог противопоставить его желаниям свою собственную волю.

– Это сделал Амаргин, – раздался от окна голос Диармайда.

– И умер, – неохотно откликнулся Тайрнон.

– Бывают вещи и похуже смерти, – огрызнулся принц.

И тут Айлиль наконец шевельнулся и, кажется, хотел что-то сказать, но не успел: двери отворились и в зал влетела Джаэлль. Верховная жрица коротко кивнула королю в знак приветствия, более ни с кем не поздоровалась и скользнула в кресло, оставленное для нее в конце длинного стола.

– Большое тебе спасибо, прелестница, что не заставила нас слишком долго ждать! – ядовито заметил Диармайд, усаживаясь по правую руку от Айлиля. Но Джаэлль только усмехнулась в ответ. Усмешка, надо сказать, получилась весьма неприятной.