Небо империи. Князь без княжества - Анатолий Минский

Государь хмуро оглядел толпу гвардейцев в красных и фиолетовых плащах. Среди красных признал Горана Атрея, памятного по первой встрече с Алексайоном – тогда пожилой рубака ступал тенью за молодым возмутителем спокойствия. Скорее всего – соучастник побега Ианы. Несомненно, сейчас не столько охраняет Нилса, сколько присматривает, чтобы робкий регент не вильнул в сторону.

– Воевать со мной надумали, синьоры? В то время как ламбрийцы снова угрожают, затеваете междоусобицу?

– Отнюдь, ваше императорское величество, – Мейкдон, естественно, опередил регента в ответе. – Выражаем соболезнования по поводу гибели Орайона и готовы объединить усилия по отражению очередной внешней угрозы. Касательно нашего общего... знакомого. Заявляю – он не мог присутствовать в Нирайне лично во время того прискорбного события и покорнейше просит принять его объяснения.

Император взял свернутый трубочкой и перевязанный лентой свиток.

– Что это? Мне нужно читать его жалкие оправдания?

– В дни, когда единство необходимо как никогда – безусловно, ваше императорское величество.

– Единство... – в брезгливой гримасе, с которой государь выплюнул это слово, обнажились его передние зубы. Собаки демонстрируют клыки перед дракой, обещая вонзить их в соперника. Желтоватые резцы монарха не испугали бы морскую свинку. – Зачем мне единство с отщепенцем, отступником и убийцей сына?

– Примите во внимание, к нему за месяц прибыло около сотни лучших офицеров, изгнанных из гвардейских и армейских частей Кетрика. При всем уважении, ваше императорское величество, в случае военной операции имперских сил против его княжества я поставил бы на Алексайона.

В голосе герцога особого уважения не прозвучало.

– Военная операция... Синьор регент, вы что молчите?

– Войсковая акция применяется только при подавлении бунта, ваше императорское величество. Восточная Сканда не восстает против короны.

– Разоружение целого батальона с убийством командира – не бунт? Помеха взысканию недоимок – верноподданническое поведение?

Ниле смешался и заткнулся, а Мейкдона начало раздражать продолжающееся действо: всемогущий император перед оробевшей челядью.

– Предлагаю рассуждать предметно, ваше величество. Князь имел более чем веские основания считать действия ваших офицеров превышением власти – и касательно взыскания долга, и, скажем откровенно, приказа убить его при любом удобном случае. Тем не менее тей Алайн достойно вышел из положения и не желает дальнейшего конфликта, особенно в свете ламбрийских вестей и смерти Орайона. Прошу покорно ознакомиться с его посланием.

Продолжая демонстрировать зубы, Ванджелис подозвал секретаря. Тот с поклоном принял рулончик и развернул.

«Ваше императорское величество! – писал Алекс, чьи слова в зеленой гостиной озвучил сладкоголосый дворцовый клерк. – Позвольте выразить официальные соболезнования по поводу гибели герцога Орайона, вашего сына».

– Он издевается! – буркнул монарх.

«Осмелюсь заверить вас и дать честное слово благородного человека, что я не организовывал это убийство, не отдавал приказ об умерщвлении Орайона и не знал о нем заранее. К большому сожалению, не имею возможности сообщить более точные сведения о печальном происшествии, так как это войдет в противоречие с моими принципами тейской чести».

– Вранье! – заключил император, меряющий других по себе. – Винзор, ваш князь не является моим вассалом или служащим. Поручаю вам его расспросить, да с пристрастием.

– Слушаюсь, государь.

– Продолжайте.

«Готов встретиться с вами и заверить в преданности Икарийской державе, а также отсутствии какого-либо злого умысла. Напротив, желаю служить Родине и внести посильный вклад в дело ее защиты от неприятеля. С уважением и выражением почтения, элит-офицер гвардии Винзора князь Алексайон Алайнисский».

– Не вижу препятствий. Пусть является в Леонидию, сдает шпагу. Я найду время навестить его перед рандеву с палачом.

– Ваша позиция нам понятна, ваше императорское величество, – коротко поклонился Мейкдон. – Я передам ее тею Алексайону. К сожалению, в этот раз отражать ламбрийский десант предстоит коронным войскам без помощи герцогской гвардии триумвирата.

– Вы решаете за троих, Мейкдон?

– Алексайон не поведет войска на запад, ожидая, что его там схватят и казнят. Боюсь, регент не в силах его заставить. Войдите и в мое положение: если моя гвардия понесет большие потери, я останусь в проигрышной позиции рядом с соседями... Сами понимаете, как это не дальновидно. Тем более к походу не присоединится Южная Сканда, наш традиционный единомышленник, – герцог поклонился и забил последний гвоздь: – Но мы помолимся за ваши успехи, государь. Разрешите откланяться.

Ванджелис сдавил подлокотники до белизны пальцев. Но более ничем не выдал возмущения, едва заметно повел головой в дозволительном жесте, несколько комичном из-за его внешности.

– Завтра в десять жду вас, синьоры. Продолжим.

На галерее, ведущей во внутренний двор, где окончания переговоров ожидали остатки эскорта, регент сердито шепнул герцогу:

– Вы перегнули палку! Он дал нам шанс смягчить позицию.

Выпуклые глаза Мейкдона ковырнули взглядом собеседника.

– О каком смягчении может идти речь? Если численность десанта будет сравнима с последней войной, ему не хватит силенок. Не говоря о том, что любой из нас при желании задавит столичный гарнизон и провозгласит себя правителем Икарии, пока его величество увязнет в Аделфии с главными силами зеленых. Он не захотел компромисса на сегодняшних условиях. Тем лучше. Завтра подпишет мир на еще более трудных.

Пока Мейкдон выколачивал из монарха уступки, как служанка – пыль из коврика, князь начал приготовления к войне. Штаб гвардии в Винзоре украсился картами со множеством стрелок, означающих возможные направления действий врага и ответные маневры икарийцев.

Глядя на их переплетения, фалько-офицер Малена неуверенно спросил:

– Почему вы полагаете, синьор, что на этот раз десант непременно ожидается в Аделфии?

– В этом нас убеждают торгаши из Арадейса и логика событий. Знаете, откуда выросли корни конфликта? Император с сынком на пути к власти слишком много наобещали ламбрийцам, а прижатые триумвиратом не смогли выполнить обещания в полном объеме. Так что претензия не столько к государству, сколько к их благородному шакальему семейству. Но Аделфия – тоже Икария. Так что нам невозможно остаться в стороне.

Тем более что столь скорое ее начало подтолкнул именно он, убедив герцогские семейства начать хозяйственные реформы. У ламбрийского короля выпадает последний шанс на военную победу над феодальной и довольно отсталой страной, в ближайшие годы разрыв сократится.

Князь, не ожидавший никаких неотложных новостей, сбежал в покои северного крыла, отведенные Алайн ам на время нахождения в Винзоре.