Тарнсмен Гора - Джон Норман

Хотя мы всего лишь презренные животные,

которые живут для вашего развлечения

и умирают для вашего удовольствия,

но мы славим Маски Тарны.

Слава Маскам Тарны!

Слава татрикс нашего города!

Алый шарф полетел на песок арены, и Лара села в кресло, откинувшись на подушки.

Снова на фоне резких звуков труб раздался голос:

– Пусть начнется представление.

Дикие крики приветствовали эти слова, но я плохо расслышал их, так как меня грубо встряхнули и поставили на ноги.

– Сначала скачки, - сказал тот же голос.

Нас на арене было человек сорок. Охранники разделили людей на четыре команды и скрепили наши колодки цепями. Затем они кнутами погнали нас к огромным гранитным глыбам, каждая из которых весила не менее тонны. В глыбы были вделаны кольца, к которым всех и приковали.

Затем объяснили, что от нас требуется. Скачка должна начаться и закончиться перед сектором, где в своем золотом великолепии сидела сама татрикс Тарны. В каждой группе был погонщик, который сидел на глыбе с кнутом в руке. Мы с трудом подтащили глыбы к сектору татрикс. Серебряное ярмо, раскалившееся на солнце, жгло мне плечи.

Когда мы стояли в ожидании сигнала, я услышал хохот татрикс и у меня потемнело в глазах.

Нашим погонщиком был тот самый человек, что привел меня в комнату татрикс. Он проверил у каждого из нас крепость цепей. При виде меня он сказал:

– Дорна Гордая поставила на ваш камень сто золотых монет. Смотрите, чтобы она не потеряла их.

– А что будет, если она проиграет? - спросил я.

– Она сварит вас живьем в кипящем масле, - ответил он и расхохотался.

Татрикс лениво взмахнула рукой и гонка началась.

Надрываясь, скрежеща зубами от обжигающих ударов кнута, ругая песок арены, который мешал нам, мы продвигались шаг за шагом и, наконец, подошли к финишу. Мы были первыми. Когда нас отковали от глыбы, то оказалось, что один человек умер и мы весь путь протащили его за собой.

Мы все без сил повалились на песок.

– Бой быков! - закричала одна из серебряных масок и ее крик подхватили десятки и сотни других женщин. Вскоре все трибуны ревели.

– Бой быков! - кричали утонченные и изнеженные женщины Тарны. - Пускай начинают.

Нас снова подняли на ноги и, к моему ужасу, к серебряному ярму каждого прикрепили стальные рога 18 дюймов длиной и острые, как ножи.

Ярмо Андреаса тоже украсили этими смертельными пиками и он сказал мне:

– Может быть, кому-то из нас придется умереть, воин. Надеюсь, что нас с тобой не поставят друг против друга.

– Я не стану убивать тебя.

Он странно посмотрел на меня.

– Я тоже, - сказал он, потом, помолчав, добавил, - если мы не будем драться, то нас убьют обоих.

– Пусть будет так, - сказал я.

Мы посмотрели в глаза друг другу. Каждый из нас понимал, что нашел на этом раскаленном песке верного друга.

Моим противником оказался не Андреас, а коренастый могучий человек с коротко подстриженными волосами, Крон из Тарны, член касты Кузнецов. Глаза его были цвета голубой стали, одно ухо оторвано.

– Я уже три раза сражался на этой арене и выжил, - сказал он мне.

Я внимательно посмотрел на него. Это был опасный противник.

Человек с кнутом ходил вокруг нас, все время поглядывая в сторону трона татрикс. Как только поднимется золотая перчатка, сразу должна начаться смертельная схватка.

– Будем мужчинами, - сказал я Крону, - откажемся убивать друг друга ради развлечения этих тварей в серебряных масках.

Желтая, коротко подстриженная голова повернулась ко мне. Тупые глаза не выражали ничего. И только спустя некоторое время в них что-то шевельнулось, как будто мои слова только сейчас дошли до него. Светло-голубые глаза блеснули, затем снова затуманились.

– Нас обоих убьют, - сказал он.

– Да.

– Пришелец, - сказал он, - я хочу еще раз уйти отсюда живым.

– Отлично, - сказал я и приготовился.

Рука татрикс вот-вот должна была опуститься. Я не видел ее, так как не спускал глаз с противника, чтобы рога были наготове.

Раз или два он пытался броситься на меня, но всякий раз останавливался, так как видел, что я готов отразить нападение. Мы осторожно двигались, делая обманные выпады. Рев на трибунах возрастал. Надсмотрщик щелкнул кнутом:

– Нужна кровь! - крикнул он.

Внезапно Корн подцепил ногой песок и швырнул мне его в глаза. Этот серебряно-алый дождь искр ослепил меня.

Я сразу же упал на колени, и рога Корна пронеслись у меня над головой. Я поймал его за плечо и, приподнявшись, швырнул через себя. Корн тяжело шлепнулся на землю, и я услышал его рев - рев злобы и страха. Я не мог повернуться и вонзить в него рога, так как боялся промахнуться.

Я тряс головой от дикой боли в глазах. Скованные руки не могли дотянуться до глаз, чтобы протереть их. Ослепший, весь в поту, еле держась на ногах под тяжестью ярма, я слышал вопли обезумевшей толпы.

Я слышал, как Корн с трудом поднялся на ноги вместе с тяжелым ярмом, слышал его хриплое дыхание, похожее на рычание зверя. И тут он побежал ко мне.

Я принял его удар своим ярмом. Звук удара был подобен удару молота по наковальне. Я пытался схватить его за руки, но он держал их как можно дальше и я не мог схватить его, так как мы оба были покрыты потом.

Он нападал снова и снова, но мне каждый раз удавалось блокировать его удары ярмом. Но один раз мне не повезло, и его рог распорол мне бок. Кровь брызнула струей, и толпа встретила это восторженными криками.

И тут я резко схватил его за ярмо.

Оно было такое же горячее, как и мое, и обожгло мне руки. Крон был очень тяжел, хоть и невысок, но я поднял его в воздух вместе с ярмом. Трибуны стихли от изумления.

Крон отчаянно ругался, когда почувствовал, что его ноги оторвались от земли. Он извивался в воздухе, а я поднес его к стене и с силой ударил об нее. Этот удар убил бы любого, но только не Крона.

Он соскользнул вниз по стене и осел на песок без сознания. Тяжелое ярмо придавило его неподвижное тело. Пот и слезы в раздраженных глазах промыли их от песка, и я вновь обрел способность видеть.

Я посмотрел вверх на сверкающую маску татрикс. За ней я увидел серебряную маску Дорны Гордой.

– Убей его, - приказала Дорна, - указав на неподвижное тело Крона.

Я посмотрел на трибуны. Серебряные маски испускали истошные крики:

– Убей его!

Везде я видел безжалостные жесты - руки, поднятые ладонями вверх. Женщины в серебряных масках вскочили на ноги. Их пронзительные крики, как ножи разрезали воздух, в котором не было ничего, кроме этого вопля: