Принц Вианы - Дмитрий Старицкий

У крыльца во двор Микал держал под уздцы вороного, на которого надел седло из резной слоновой кости — память от павшего на барке скоттского барона. Понимает раб толк в понтах, не то что бароний сын Филипп.

Придерживая мне стремя, Микал торопливо прошептал:

— Ваша тетушка, сир, вышла замуж за местного дюка ровно десять лет и один месяц назад. Свадьбу играли в Клиссоне. С тех пор вы не виделись. Так что пока ничего страшного. Детская память — короткая.

— Молодец, — похвалил его я, утвердившись в этом красивом, но очень неудобном седле. — Узнай, как зовут ту девушку, что осталась в моей комнате. Если ей что-нибудь понадобится — раздобудь.

И, повернувшись к караульным, приказал:

— Открыть ворота!

Посадка в настоящем рыцарском седле была мне непривычной. Хотя это, вероятно, чисто психологический эффект, ибо тело нисколько не протестовало против такой позы, когда ноги полностью вытянуты в стременах. Наверное, так даже удобнее нестись в копейную атаку на галопе с копьем наперевес — упор ног жестче. Шагом тоже комфортно. Но вот рысью я бы не рискнул — седалище все отобьется о резную «слонячью кистку».

Нашим сопровождающим был уже знакомый нам паж герцогини — Конон, и с ним четыре конных латника с копьями сидели на мышастых ронсенах. Закованные в полный кастенбруст* и в шлемах с поднятыми забралами. Плюмажи из белых петушиных хвостов. Кони в попонах. Сами в гербовых коттах с «горностаями». Сержанты.

Местные вояки и возглавили нашу кавалькаду. За ними уже, бок о бок, я с Саншо. За нами — наши пажи и стрелки из Фуа. Все колонной по двое. Кроме пажа герцогини, который в одиночку возглавлял колонну — работал Сусаниным. Внушительный получился отряд, идущий крупным шагом в сторону городских ворот, заставляя отражаться от стен громкий цокот кованых копыт по брусчатке.

Город прошли за полчаса без эксцессов. Улицы впереди нас от людей как подметало.

Выехав наконец-то из узких ущелий защищенного стенами города на предзамковую площадь, а скорее — широкую набережную замкового рва, поразились мощностью этих укреплений из темного гранита. Жаль, что в моей истории этот замок сдали французскому королю без боя. Сколько средств и труда ушло напрасно!

Шириной эта набережная у рва метров двадцать — двадцать пять. Никакой растительности на ней не осталось, даже самый маленький кустик безжалостно вырублен. А вот сам ров — намного шире, чуть ли не вся сотня шагов: на выстрел из арбалета с уверенным поражением. Ров заполнен водой из соединяющейся с ним реки. Стенки рва со стороны города облицованы гранитом с небольшим наклоном, а стены и башни замка уходили в воду отвесно.

Барбакана перед мостом не наблюдалось. Двухсекционный мост с деревянным настилом начинался прямо с набережной и не имел ограждения. Со стороны города он был стационарный на каменных быках, а около замковых стен — подъемный, возносящийся в нишу между двух толстых круглых башен, охраняющих ворота. Между башнями — надвратное укрепление.

Сейчас мост был опущен.

При приближении к мосту нашей кавалькады один копейщик в воротах резко развернулся и побежал внутрь замка. «Махальный, — догадался я. — Знать, встречу меня, любимого, здесь готовили заранее. Одна надежда на то, что и герцог Бретонский и гостящий у него герцог Орлеанский Пауку как бы ни разу не друзья в создавшийся политический момент…»

Наши кони дробно застучали подковами по толстым доскам моста и без препятствий вынесли нас через воротный туннель в просторный замковый двор, отсыпанный толстым слоем чистого белого песка. Ну ваще… Принимают на высшем уровне. Это сколько же народу пласталось на таких плоскостных работах? Сначала все убрать и вывезти, а затем привезти новый песок и рассыпать равномерным слоем на такую большую площадь…