Наши павшие нас не оставят в беде. Со Второй Мировой – на Первую Звездную! - Юрий Стукалин

Я ожидал увидеть за дверью темный, узкий, пропахший нечистотами туннель, полагал, что придется шлепать по колено в несущейся тягучим потоком вонючей жиже. Я исходил из представлений своего времени, а потому ошибся. Туннель высотой метра в три, шириной около двух. Вдоль одной из стен тянется прозрачный короб, в котором проложены кабели и провода. Тусклый свет льется с потолка, хотя ламп не видно. Возможно, под землей имеются неповрежденные автономные генераторы.

Вонючка поводит носом, принюхивается. Удивленно спрашивает:

– Это и есть канализация?

– Да, – объясняет Дронов. – Сеть таких туннелей тянется под землей по всей территории Москвы.

– А если ты, Петров, – подключается к разговору Кузя, – жаждешь узнать, куда подевалось дерьмо, то у них тут в будущем оно сразу перерабатывалось в электроэнергию. Так что потребности в вонючих трубах нет. Они давно ликвидированы, уж извини.

У Вонючки вытягивается лицо, вызывая у нас приступ смеха.

– Отставить ржач, – жестко командует Дронов. – Начинаем движение. Иванцов – замыкающий.

По старой привычке смотрю на радар, чужаков словно вообще нет в округе. Остается надеяться только на свое чутье, глаза и уши. Что ж, раньше обходились без радаров и сейчас обойдемся. Не впервой.

Наша группа направляется прямо в чертово логово чужаков. Действия всех разведгрупп скоординированы, и каждая работает на своем участке. Но только мы смогли так близко подобраться к чужакам. Кузя установил растяжки на входе в туннель, и теперь важно не забыть про них, когда будем возвращаться. Если, конечно, кто-то останется в живых.

На фронте многие смотрели на нас, снайперов, хоть и с опаской, но с долей пренебрежения. По их мнению, мы били врага с безопасного расстояния. Особенно не стеснялась в выражениях «царица полей», пехота. Они всегда первыми шли под пули, сражались с врагом нос к носу. Мне по большому счету на это было наплевать, но после того, как я пару раз спас солдат из нашей роты, меня зауважали.

Главная задача снайпера – обезглавить подразделения врага, посеять панику среди бойцов противника, превратить солдат в безмозглое, мечущееся по полю стадо. А со стадом воевать легче: дал из пулеметов, и конец атаке.

Можно стрелять по солдатам, не убивая их, а калеча. Живот, пах, коленная чашечка. Враг орет от дикой боли, как сивый мерин, призывая своего фашистского бога на помощь. Остальные солдаты слышат его истошные вопли и осознают, что их тоже может ожидать подобная участь. Даже храбрецы трусят в такие моменты. Атака захлебывается, и уже никакой командир не заставит солдат идти вперед. Смерть бывает не так страшна, как боль. Мгновение, и ты переходишь из одного состояния в другое. Проще простого. А боль – это ад, который изнутри разрывает твое тело на куски. Многие готовы умереть, но немногие готовы к боли.

Так что моя «мосинка» порой стоила пары «максимов» со скорострельностью шестьсот выстрелов в минуту и двумя лентами по двести пятьдесят патронов. Когда пехотинцы в этом убедились на опыте, их отношение ко мне изменилось. Впоследствии я часто входил в разведгруппы, а разведчики парни отчаянные, и к ним всегда относились с уважением.

Пока чужаки на нашем пути не попадаются. В туннеле тихо, лишь где-то вдалеке капает вода и слышится равномерный гул, видимо, работает большой вентилятор. Согласно высвечивающейся на пластине карте, мы всего в полукилометре от Садового кольца. Расстояние плевое, если ты бродишь по мирному городу, а наша «прогулка» смертельно опасна. Мы воюем с необычным врагом, нам не известна логика инопланетных захватчиков, непонятно, как они могут себя повести в той или иной ситуации. С человеком воевать проще, его действия можно просчитать. А как просчитаешь действия чуждых земным созданиям тварей? Впереди поворот. Брюннер выглядывает за угол, затем резко вскидывает руку, призывая всех остановиться. Мы замираем, Максим неуклюже натыкается на меня.

– Что там? – спрашивает Дронов.

– Я видел тень, – шепчет Брюннер.

– Какую тень?

– Не знаю. Будто промелькнула вдали по коридору.

– Будто? – уточняет Дронов.

– Точно видел.

Командир с секунду размышляет, затем отдает приказ мне и Брюннеру:

– Разведать обстановку. Остальные ждут.

Я перевожу винтовку в режим автоматической стрельбы и первым выхожу из-за угла. Брюннер следует за мной, держится чуть левее, чтобы в случае необходимости открыть огонь и не задеть меня. Мы крадемся, ступая словно кошки. Пятка, мысок. Пятка, мысок.

В туннеле никого нет, и он ничем не отличается от того, по которому мы только что прошли. Впереди туннель разветвляется, я останавливаюсь и шепчу:

– Курт, в какую сторону прошмыгнула тень?

– Вправо, – Брюннер указывает направление рукой.

Вижу на карте, что ответвление ведет в сторону от Садового кольца, но проверить, кто там бродит, все равно нужно. Иначе подставим тылы под удар. Неуютно двигаться дальше, зная, что за твоей спиной шныряют какие-то тени. Растяжку, конечно, установим на всякий случай, но лучше предварительно убедиться, что серьезной опасности нет.