Перворожденная - Юстина Южная

– Пусть приведут сюда, – распорядился он.

Щуплый сутулящийся мужчина с острым носом и дрожащими руками вошел в шатер и немедленно пал ниц перед Зафиром.

– Встань, – велел чародей. – Можешь говорить.

Мужчина поднялся, но было видно, что его так и тянет бухнуться обратно на колени. Ноги тряслись, взгляд не отрывался от пола.

– О великий! Выражаю скорбь о гибели твоего преданного раба и моего господина Тибора. А еще пе-передаю то, что мне было поручено.

От волнения у него пересохло горло, пришлось невежливо откашляться.

– В Богемии, – продолжил он, запинаясь, – живут ревностные служители Заточенных богов. Они поддерживали твоих братьев, великий, пока не был воссоздан наш храм, и все годы после. Тайный лесной алтарь возле Праги давал богам необходимую пищу…

Зафир подался вперед, сжимая подлокотники маленького дорожного кресла.

– Что ты сказал?!

От неожиданности служка икнул и едва не рухнул к ногам чародея. Заранее подготовленная речь развалилась, как не укрытая от ветра скирда.

– Не-необходимую пищу. Я, когда… когда вернулся, смотрю, нашего алтаря нет… а у них – есть. Мы… мы могли бы продолжить служение там. Временно. Жрецы велели принести эту весть тебе, о великий.

Он все-таки не выдержал и упал, стукаясь лбом о дощатый настил, застеленный ковром. Чернобородый колдун поднялся, поманил к себе бритоголового воина.

– Прикажи собрать всех магов, что у тебя в распоряжении. Мне надо быстро попасть в… как ее, Хаос вездесущий… Прагу. А ты, – обратился он к распростертому мужчине, – им поможешь.

Ездить верхом Зафир не любил. Как и всякая другая зависимость от живых смертных существ, перемещение в седле его раздражало. Но иногда без лошадей было не обойтись. Путь от пражских пригородов в глухую чащу оказался не близок; брандеец отправился туда с утра, с четырьмя сопровождающими. Двое – обычные люди, третий – местный жрец Заточенных богов. Половину его лица покрывали шрамы, оставленные когда-то огнем, левый глаз заслоняла широкая повязка. Четвертый был магом. На вид не старше сорока, однако истинный возраст, скорее всего, превышал видимость лет на двадцать. Маг сохранил и стройную, прямую фигуру, и крепкие руки; коротко стриженные волосы едва тронула седина. Одеждой ему служила не мантия, а городской костюм: серые штаны, темно-оливковый колет, сапоги дорогой выделки и недлинный, отороченный мехом плащ с прорезями для рук. Смотрел чародей жестко, цепко и очень тяжело. В этой четверке он, безусловно, являлся самым опасным.

До места добрались, когда солнце коснулось горизонта. В отличие от северных территорий русичей, где до сих пор лежал глубокий снег, тут весь день в воздухе ощущалось весеннее тепло. На деревьях проклюнулись крохотные почки, а первоцветы усеивали луга в предгорьях и на равнинах.

Но поляна, на которой возвышался серый камень в половину человеческого роста высотой и в полтора – длиной, была мертвой. Ни единой травинки на плотно утоптанной, несмотря на мартовские дожди, земле. Почти идеальный круг сосен, чьи стволы изъедены суровым дыханием Хаоса, а в центре – вожделенный алтарь. Не столь мощный, как в храме, но сегодня для целей Зафира его достаточно, а после в этот камень вложат так много, что его сила увеличится в сотни раз.

Те, кому предстояло напитать черного колдуна, две жалкие фигурки, избитые и связанные, валялись у ног охраняющих. Небольшая кавалькада, состоящая из людей и орков, прибыла минут на двадцать раньше и ожидала появления высоких гостей. Голоса Юргнорда и Дарнара звучали здесь гораздо глуше, чем в Моравии, но все собравшиеся уловили их повеление. Едва Зафир сошел с коня, перед ним склонились и жрецы, и простые посвященные.

– Начинайте! – Он нетерпеливо махнул рукой, и каждый человек и нечеловек в готовящемся спектакле занялся своим делом.

Кто-то запалил факелы, устанавливая их по кругу, кто-то начал положенный обряд, кто-то направился к двум пленникам. И опять – никакого пения, никаких долгих церемоний. Молчание, треск огня, дымные язычки, взмывающие в вечернее небо, и ритуальные ножи в руках служителей. Единственный слышимый звук – крик первой жертвы, но и тот длился всего миг. Ладонь верховного жреца поймала вопль и исторгла вместе с отходящей душой.

По цепочке заклятий энергия гибели живого потекла к Зафиру. Чужая жизнь отдалась ему, как портовая девка, быстро и покорно. Он завладел ею, и через все его существо пронесся долгожданный жар упоения – чародей вновь ощутил свою власть над магическими потоками. Даже одобрительные возгласы Дарнара и Юргнорда донеслись до него чище и яснее, чем раньше. Жрец подал ему сосуд, наполненный кровью. Можно вытянуть драгоценную энергию внешними заклятиями, но к чему лишние минуты! Зафир поднес чашу ко рту и не колеблясь опрокинул ее. Густая, теплая жидкость скользнула в глотку, Хаос, разверзшийся внутри, поглотил приношение без остатка.

– Больше, – проревел колдун. – Больше!

На алтарь повлекли вторую жертву.

Военачальников Хессанора, оставленных следить за порядком в Богемии, черный маг принял в старой крепости, возведенной когда-то князем по имени Карл на холме рядом с Влтавой. Сегодня Зафир выглядел совсем не так, как недавно в походном шатре. Ни всклокоченных волос, ни скрытой паники в голосе. По своему обычаю он был одет в парчу и тончайшую шерсть, спокоен в каждом жесте, уверен в каждом слове.

– Ждать дольше не имеет смысла. Начните с ближайшей к городу деревни и опустошайте их одну за одной. Часть пропустите, кому-то же надо работать – пахать, поля засеивать; нельзя, чтобы все передохли с голоду раньше времени. Городом займемся в последнюю очередь. И смотрите, чтобы никто не сумел сбежать или поднять бунт. Танрин, – брандеец повернулся к магу, сопровождавшему его в поездке к лесному алтарю, – распредели чародеев, пусть держат людей в покорности. Но те заклинания, что я вам передал, слишком могучи, используйте их, лишь когда проводите ритуал объединения ваших сил.

Маг почтительно кивнул.

– Сгонять всех? – уточнил один из военачальников. – Детей тоже?

– Всех. И скотом не брезгуйте. Берите сколько понадобится для собственных нужд, остальное передавайте жрецам.

Пришедшие поклонились, и Зафир махнул рукой, давая понять, что аудиенция завершена. Он был доволен. Хаосит безраздельно владел умами подчиненных, никто из них не восстанет против приказа, никто не усомнится в способности черного колдуна в случае ослушания покарать недовольных. Теперь он будет действовать так, как задумал. Кровь освободит его соратников и даст мощь ему самому.

…С этого дня скорбные вереницы потянулись к алтарю. Убежище в лесу перестало быть тайным, но как сокрыть ведущие к нему тропы, если с каждым разом они становились все более широкими, а люди исчезали целыми селениями? Жрецов не хватало, и только это мешало превратить текущие по жертвеннику ручьи в нескончаемые потоки.

Не щадили никого. На алтарь ложились и седые, и молодые, и не успевшие произнести своего первого слова, а те, кто осмеливался противостать, – в первую очередь. Камень уже невозможно было отмыть, багровые пятна въелись в его плоть, земля вокруг пропиталась кровью и влажно проминалась под ногами служителей.