Спасти Каппеля! Под бело-зеленым знаменем - Герман Романов

Канск

— Я думал, что у вас здесь положение намного хуже, есаул. — Арчегов внимательно посмотрел на стоявшего перед ним навытяжку офицера в казачьей форме. И улыбнулся еще раз, поощрительно.

— Вы полмесяца в осаде держались, честь вам и хвала! Канск — ключ к Красноярску, нельзя было позволить его захватить. Чехи вам помогали?

— Ваше высокопревосходительство, вверенный мне гарнизон достаточно сильный, потому нам и удалось отбросить от города партизан. Большую помощь оказали союзники — солдаты 3-й чешской дивизии полковника Прхалы. А сейчас в Канске стоят эшелоны первого югославянского полка. Чешские составы уже проследовали на Нижнеудинск.

— Видел я их там, тихих и услужливых. Борзота схлынула, а то пальцы веером, сопли пузырем — вы на кого батон крошите?!

Есаул Бычков в растерянности заморгал глазами — каждое слово генерала по отдельности было ему понятно, отношение военного министра к чехам тоже, но вот общий смысл неясен. Тем не менее офицер привычно собрался, внимательно слушая командующего.

— Какие силы вы оставляете здесь? Как идет погрузка в эшелоны? Какое оснащение и вооружение? — Вопросы посыпались градом, но начальник гарнизона не смутился и стал размеренно отвечать, «поедая» взглядом, как предписано уставом, военного министра.

— Из дружинников сформирован полнокровный батальон государственной стражи, который уже взял на себя охрану города, станции и железной дороги. Из добровольцев скомплектована егерская рота, у населения реквизированы лыжи. В казармах приводят в порядок дезертиров и разбежавшихся солдат, что были здесь гарнизоном. Согласно вашему приказу, они сведены в два батальона Канского полка. Начали прибывать охотники из местного населения, в селах уже читают обращение правительства.

— Много желающих?

— Пока набралось без малого сотня, ведь требуется свое обмундирование. В этом и сложность…

— Выдавайте со складов. Форму чехи вам передали?

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Три тысячи комплектов.

— Вот и обмундируйте весь Канский полк, а заодно и стражников. Хотя нет, вам же предстоит совсем другая задача. Передадите все имущество новому начальнику гарнизона, а с полком двигайтесь на соединение с бригадой.

— Есть, ваше высокопревосходительство!

— Гарнизон у вас примет полковник Ромеров, прибывший из Ачинска. Вы его знаете?

— Так точно! Он воевал летом с партизанами.

— Тогда и карты в руки, раз с местными условиями знаком. Вы ему получше растолкуйте, что к чему, господин войсковой старшина. И еще — правительство наградило вас орденом «За освобождение Сибири» второй степени. Я вручу вам его сегодня на построении полка. Потому немедленно представьте мне наградные листы на отличившихся офицеров, казаков и солдат. Ни один из них не должен остаться без достойного награждения. Вы меня поняли, господин войсковой старшина?!

— Так точно, ваше высокопревосходительство!

Арчегов усмехнулся — Бычков за секунду побагровел на морозе от счастья — и чин полковника, пусть и иначе названный, обратно получил, и орденом наградили. Причем достойным — боевой офицерской наградой Сибирского правительства, приравненной по статусу к святому Георгию 4-й степени. Зеленый крест с двузначным номером, ибо давали его крайне редко, полного взвода не насчитывалось. А с первой степенью полудюжины кавалеров не набиралось, даже пальцев на одной руке хватило бы, чтобы всех пересчитать, да еще про запас мизинец и большой оставались.

Кивком попрощавшись с остолбеневшим от радости командиром полка, Константин Иванович отправился обратно, в свой вагон, где его ждал новый, только что назначенный военный губернатор Забайкальской области генерал-майор Сахаров, бывший главком, бывший генерал-лейтенант…

— А это что за чудо-юдо? — Арчегов поморгал, но мираж не исчез. На станции газовал самый настоящий броневик, причем настолько допотопный, что двухбашенный «Остин», с которого толкнул свою знаменитую речь Ленин, казался вершиной инженерной мысли. Обычный грузовичок, раза в полтора меньше ГАЗ-51, мотор и кабина которого обшиты броневыми листами. Справа от водителя высунулся в амбразуру «максим», еще один пулемет торчал в боковой стенке.

— Так, — задумчиво протянул Арчегов, — четыре амбразуры с круговым обстрелом, два пулемета. Почему «нос» острый? И как его называют?

— Броневик «Джефри», полноприводный, американской конструкции, ваше высокопревосходительство, — тут же бодро доложил поручик в замызганной куртке, и таким радостным голосом, что Константин сразу понял, что его скепсис офицер не склонен разделять.

— Блиндирован по системе капитана Поплавко. А «нос» острый для того, чтоб проволочные заграждения прорывать.

— Понятно. И откуда он взялся?

— Чехи у красных отбили да нам передали, как и другое вооружение.

— Танк знаете? — поинтересовался Арчегов у офицера.

— Никак нет, ваше высокопревосходительство! Не доводилось, хотя слышал о них многое.

— Скоро узнаете и рычаги подергаете, — загадочно улыбнулся генерал и многозначительно посмотрел на поручика. Тот оказался догадливым, в его глазах вспыхнул огонек любопытства, утолить которое ему не дали.

Генерал повернулся, быстро дошел до своего салона и, лихо подпрыгнув, оказался в тамбуре. Быстро скинул шинель и папаху на руки денщика, прошел по коридору до своего кабинета. Хотелось зайти к жене, приобнять, поиграть еще с Ваняткой, но дела обрушились Ниагарским водопадом.

Путь на Красноярск был свободен, партизаны практически остановили нападения, а потому можно было двигаться и ночью. В сопровождении бронепоезда, для вящей безопасности. Ночевка в Канске отменялась, и в оставшееся до отправления время необходимо было сделать массу полезного.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — Невысокий, крепенький генерал, с короткими усиками, молодой, сорока вроде бы нет, встал по уставу, бросив руки по швам.

— И вам не хворать, Константин Вячеславович. — Генеральское рукопожатие было крепким. Арчегов сел за стол, предложив кресло напротив себя.

— Константин Вячеславович, у нас только полчаса, а потому давайте перейдем сразу к делу, — Арчегов достал из пачки папиросу, радушным жестом предложив генералу курить. Но Сахаров отказался — Константин уже понял, что по отношении к нему генералы и офицеры сделали железный вывод. С начальством курить не рекомендуется, особенно когда оно так к вам радушно — «клизма» все удовольствие испортит. Никто так ни разу и не закурил, кроме адмирала Колчака, но с тем связывали совсем другие отношения.

— Победа над партизанами в большей мере лежит в плоскости политических решений, а отнюдь не военных. Правительство рядом спешно принятых законов уже начало умиротворение населения. Надеюсь, что вы с ними знакомы, ведь именно вам предстоит внедрять их в жизнь.

— Я самым внимательным образом их изучил, Константин Иванович, — быстро ответил Сахаров, почувствовав, что в голосе военного министра еле слышно звякнул металл.