Дядя самых честных правил 3 - Александр Горбов

У Васьки приказ собираться вызвал приступ домовитости. Он насел на хозяйку дома и буквально выпотрошил кладовку. Упаковал гору продуктов и рассовал по седельным сумкам.

—Запас карман не тянет,— тихонько бухтел денщик, колдуя над поклажей.— Хуч их знает, пруссаков, чего у них взять можно. А тут своё, всё с собой: сальце, сухарики, мясцо копчёное. До самого Берлину питаться можно. На драгун надёжи никакой нет — сами будут дрянь есть и делиться не станут, знаю я этих лошадников. Ничё, как-нибудь протянем, не схуднём.

Киж истолковал сборы по-своему. Надел драгунский офицерский мундир без знаков различий. Уж не знаю, где он его достал, но костюм сидел на нём как влитой. К поясу мертвец прицепил здоровенный палаш, а в седельные сумки засунул пару заряженных «громобоев». После чего встал у окна, заложил руки за спину и так простоял до самого утра.

С рассветом мы отправились в расположение Архангелогородского полка. Суворов был на месте, но выезд затягивался. Во-первых, если половина драгун уже стояла наготове, то другая половина отсутствовала. Во-вторых, пушку, обещанную мне, не привезли вовремя. Суворову пришлось посылать ординарца разыскивать и драгун, и орудие. Так что я сидел в седле и слегка раздражался — почему нельзя обойтись без бардака?

—Константин Платонович,— Суворов подъехал ко мне и примирительно улыбнулся,— не берите близко к сердцу, во время неожиданных выездов и не такое случается. Я специально назначил сбор пораньше, чтобы отправиться вовремя. Кстати, хотел вам представить кое-кого.

Он махнул рукой, подзывая поручика, молодого, но бледного и снулого, будто выловленная рыба.

—Семён Григорьевич отправляется в отпуск по болезни. Вы, кажется, соседи — имение родителей Семёна Григорьевича где-то под Муромом.

Александр Васильевич отъехал, давая нам с поручиком возможность переговорить. Насчёт соседей он слегка ошибся: больше сотни вёрст — это не так уж и рядом. Но Семён Григорьевич уверил меня, что ему будет приятно завезти мои письма в Злобино. Пришлось срочно искать письменные принадлежности и сочинять послания домашним. Пусть ответа я не получу, но хоть успокою их. Ведь переживают, волнуются, как и что со мной.

Когда я закончил с письмами, как раз привезли обещанное орудие. Вернее сказать, «близнят» — порождение сумрачного шуваловского гения. Двуствольная пушка, ёшки-матрёшки! Как я слышал, замысел был такой: орудие одно, а залп из обоих стволов в два раза мощнее, чем из одиночной пушки. Вот только заряжать «близнят» в два раза дольше, чем два орудия. Никакого выигрыша против раздельных пушек не получилось, и проект задвинули на дальнюю полку. А изготовленные орудия так и стоят в полках, практически не используемые.

—Константин Платонович,— Суворов с сомнением разглядывал диковинку,— вы уверены, что вам эта пушка нужна? Картечи и бомб к ней почти нет…

—И не надо, Александр Васильевич. Даже брать не следует, у меня на пушку другие планы.

Суворов покачал головой и отошёл прочь. А я мысленно потирал руки — «близнят» переделаю под тот же принцип, что и «огнебои». Выйдет здоровенная двустволка, так что с ней на мамонта можно будет ходить. Ежели найдётся любитель охотиться с пушкой.

Наконец все были в сборе, и отряд отправился в путь. Процессия получилась немаленькая: сотня драгун, Суворов, я с Кижом и Васькой, пушка, вьючные лошади с припасами. Эдакая маленькая армия со всеми походными атрибутами, не хватало только полкового священника и маркитанток.