Принцесса и её зверь - Галина Мишарина

– Зато когда выходит солнце – весь лес словно драгоценной вуалью окутан, – сказала я. – Особенно мне паутины нравятся.

– А пауки? – улыбнулся Вэйл, вспомнив, как я ойкнула, когда по потолку побежал наш восьминогий сосед по домику.

– Если они не кусаются – тогда да. Но больше я люблю бабочек и шмелей. У нас возле дома они часто летали, и садились на ладонь, если насыпать пыльцу.

Вэйл взял меня за руку и поцеловал мои пальцы.

– Ты и без пыльцы сладкая.

Это был десятый день нашей жизни в лесу, и мы привыкли к простой пище, незатейливому труду и внимательному друг к другу отношению. Но я никак не ожидала, что взгляд Вэйла поменяется так внезапно, став из сдержанного, задумчивого, хитроватым и жарким. Волна пламени прошла по моему телу, когда губы его скользнули к локтю, а потом, неожиданно и приятно, тронули мою шею. Я и пикнуть не успела, как Вэйл притянул меня к себе, жадно целуя…

Разум отчаянно воспротивился:

– Но, Вэйл, ещё же не все раны зажили…

– Я здоров, Тэа. – Он проникновенно заглянул мне в глаза. – Можешь пощупать меня и убедиться в этом.

Я прикусила губы, коснувшись его бедра.

– Значит, и здесь не болит?

– Нет.

– А тут? – и ладонью скользнула выше.

– Нисколько.

– И выше тоже всё нормально?

– Более чем.

Он поймал меня за затылок и снова поцеловал, а я наконец-то коснулась выпуклости на его штанах. Когда Вэйл смотрел мне в глаза, делать подобное было непросто. Было столько нетерпеливого обожания в его взгляде, что я терялась, и краснела, но первая стянула с мужчины ту самую серую рубашку, которую он все эти дни носил. Ладони мужчины уже лежали на моих бёдрах, под платьем, подол которого он задирал всё выше.

– За нами подглядывают, – прошептала я.

– Кто же?

– Господин паук.

Вэйл хмыкнул.

– И всеми четырьмя глазами, к  тому же. Мохнатый развратник!

Я рассмеялась, и Вэйл тотчас повалил меня на постель.

– Люблю твой смех. Ты всегда такая строгая, сосредоточенная, губы сомкнуты… А когда смеёшься, у тебя веснушки становятся ярче.

Я облизнулась.

– А мне нравится, когда ты сводишь брови. Это как обещание чего-то большего.

Вэйл многозначительно усмехнулся.

– Ты бы хотела сойти с ума прямо сейчас, девочка?

– Вместе с тобой?

– Конечно.

Я кивнула, лихорадочно соображая, что он хочет сделать, но Вэйл уже занялся моим платьем. Теперь он покрывал поцелуями моё тело, а я гладила его, ощупывая и убеждаясь, что муж и правда цел. Были, конечно, не до конца зажившие раны, но он на них внимания не обращал, и я вскоре забыла.

В том, чтобы лежать обнажёнными, крепко друг к другу прижимаясь, была своя пробирающая магия. Меня сводило с ума уже само чувство мужской силы, его пламя, его настойчивость. Мне нравилось следовать за его прикосновениями, отвечая на глубокие поцелуи, сталкиваясь языками, и задыхаясь от возрастающего желания. И когда я уже готова была попросить его о главном, Вэйл вдруг резко отпрянул, опускаясь вниз и целуя мой живот.

– Щекотно! – ахнула я.

– Это ненадолго.

Я вдруг поняла, что он хочет делать. Слышала об этом однажды, но считала выдумкой пылких мечтательниц. Да и действо это казалось постыдным даже для мужа и жены… Но каким же приятным и будоражащим оно оказалось! Я тихо пробормотала имя мужа и закрыла глаза, чувствуя, как полыхают щёки. Его дыхание, и эти влажные прикосновения к самым моим чувствительным местам, и то, как он поглаживал кончиками пальцев мою грудь – действительно сводили с ума. Я всё шире разводила ноги, пока не коснулась коленями простыней, и движения его языка стали глубже и сильней.

Вот теперь лежать молча не получалось. Круг за кругом Вэйл создавал для меня столь сладостное удовольствие, что я уже и стонов своих не стеснялась. Правда, получались они тихими, как выдохи, а вот накапливающаяся внизу живота дрожь была громкой. Она заполняла моё сознание, изгоняя все лишние мысли, пока не осталось только обжигающее сияние, перешедшее в столь мощную и длинную дрожь, что сам собой вырвался из груди вскрик.

Вот тогда Вэйл и лёг сверху, прижимая меня к постели всем своим весом. Одним движением он оказался внутри, но я, поглощённая наслаждением, ощутила проникновение издалека. Мне было так хорошо, что в уголках глаз скапливались слёзы.

– Да, – выговорила я мужу в ухо, и Вэйл поцеловал меня.

Двигался он гибко и быстро, спеша выплеснуть всю накопившуюся страсть, а я с силой сжимала его голову, выпрашивая всё новые поцелуи. И казалось в эти мгновения, будто наш мир замкнулся во времени, отдаваясь небесным ливням, а лес вокруг хижины был укутан невидимым волшебством и прекрасно бесконечен…

– Что ты говоришь? – не выдержала я.

– Это из «Белой поэмы», – отозвался он. – Она на стецийском. Я учил его, когда ходил на корабле к земле Стэцэв.

– Значит, и там был. Получается, этот лес тебе тоже знаком?

– Нет. Я лишь слышал о Аюрвеиле. Этот край отличается от нашей родины, ведь магия здесь не показывается, предпочитая тайные встречи под звездами.

– Что это означает? Волшебство расцветает ночью?

– Да. – Он бросил взгляд в окно. – Говорят, в этих лесах рождаются вместе с дождём мечты, но их обретают только те, кто способен в обычном видеть чудесное. Такие, как ты, – с улыбкой сказал он. – Я поэтому и решил лететь именно сюда.

– Неужели мы здесь и правда одни?

– Нет, горностайчик. Где-то севернее есть город на вершине горы. Я решил не соваться сразу туда, опасаясь, что появление тиуграда наделает шума.

Я поцеловала его в грудь.

– Так и было бы. Островные, по крайней мере, выглядели ошарашенными… да и я тоже. Это как раз та сила, о которой говорил Жэрх.

– Она самая. И пробудили её во мне не только пытки, но и надежда.

Он поднялся, потягиваясь, и я залюбовалась мужем. Всё-таки красота человека была столь же притягательной, как голос, и запах, и само чувство.

– А говоришь, не ходить голым, – подмигнул мне Вэйл. – Вон как смотришь!

Я выбралась из-под одеяла и подошла к нему.

– Мне в тебе всё нравится.

Мужчина прижал меня к груди.

– Приятно это слышать.

– А мне приятно чувствовать тебя…

Мы начали медленный танец, и я чувствовала, как волосы струятся по спине. Отросли они у меня сильно, и Вэйлу, судя по всему, это нравилось. Я приподнялась на цыпочках, целуя его, но мужчина внезапно прервал объятье.